Чтение онлайн

– И тогда…

– Не беспокойся, Лизета – ты станешь новой хозяйкой асиенды. Мне же нужен только старый серебряный рудник. А теперь живо возвращайся в дом, пока тебя не хватились. Дура, разве я тебе не говорил…

– Но я думала…

И в этот момент Лесли вышел из пещеры – мрачный, белый как полотно, с глазами холодными, как острия клинков. Револьверы уже заняли своё место в кобурах.

– Погоди-ка, Блаувельт! – бросил он вызывающе.

Лизета закричала. Блаувельт застыл как вкопанный. Его лицо, освещённое лучами восходящего солнца стало фисташково-зелёным. Он пытался заговорить, беспомощно вскинул руки, но с его губ не слетело ни звука.

– Доставай пушку, Блаувельт, – приказал Лесли. – Ту самую, которой ты огрел меня по голове.

– Но… что… что вы хотите сказать?.. Как…

– Доставай пушку, – повторил Лесли. – Я дам тебе фору. Я уже слишком стар, чтобы убивать безоружных. Если не считать того hombrecito в пещере, но тот не был человеком…

Лизета поняла всё мгновенно. Её крик полный боли и отчаяния резанул по и без того натянутым нервам Лесли. Он отвлёкся всего на миг, но этот миг едва не стал роковым. Блаувельт увидел свой шанс. Его револьвер рывком вылетел из кобуры и нацелился на противника. Лизета, рыча, прыгнула на Лесли. Всё смешалось в стремительном водовороте – и в это мгновение Барт Два Ствола потянулся к оружию. Его спасла какая-то доля секунды. Раскатистый грохот сорок пятого Лесли слился с сухим треском выстрела Блаувельта.

Немец согнулся пополам, словно налетел на изгородь высотой по пояс, судорожно дёрнул спуск ещё раз и сложился, как бумажный японский фонарик. Лишь мгновение спустя Лесли понял, что Лизета не споткнулась. Шальная пуля Блаувельта настигла её в тот миг, когда она кинулась к нему. Опустившись рядом с красивой метиской на колени, он быстро осмотрел её и понял: рана тяжёлая, но не смертельная. Однако говорить ей об этом не стал.

– Лучше расскажи мне всё, Лизета, – поторопил он её. – Зачем…

– Позовите священника… – простонала она.

– Поздно, – мрачно отрезал Лесли.

Но ещё до того, как она заговорила, он уже начал догадываться, какую трагическую историю ему сейчас поведают. В этот момент он услышал топот копыт и увидел Эрнандеса, скачущего вверх по лощине. Следом мчались Мария и пара mozos. Они соскочили с сёдел как раз вовремя, чтобы услышать самое главное из признания Лизеты.

– Он был моим сыном, – сказала она. – Дон Ромуальдо… Пачеко… был его отцом. Восемнадцать лет назад, когда я была ещё девчонкой, он родился в этой пещере. Madre de Dios! [27] Это была кара Божья за наш грех. Но он был моим. Что я могла сделать? Бросить его? У него не было челюстей, чтобы есть твёрдую пищу. Поэтому целых двенадцать лет я носила ему молоко. Но однажды он убил курицу и выпил её кровь. Она понравилась ему… эта кровь. Потом он начал расти – он был не по годам огромным – и научился убивать крупных животных. А затем и людей… А я уже не всегда могла донести молоко до пещеры.

– Cristo del Grao! [28] – воскликнул потрясённый Эрнандес. – А я-то гадать, зачем она выходить из дома с два олла ни свет ни заря. Вот мы и пойти за ней. И тут такое…

– Но зачем… – снова начал Лесли.

Лизета предугадала его вопрос и заговорила уже более твёрдым голосом:

– Если бы дон Артуро сохранил асиенду, моего hombrecito рано или поздно выследили бы и убили. Поэтому я помогала доктору Блаувельту. Он говорил, что землетрясение обнажило новую богатую жилу в старом серебряном руднике. Но Пачеко убила не я! Мне часто хотелось это сделать, но я не убивала. Это всё Блаувельт – он не хотел, чтобы Пачеко выкупил асиенду обратно. Что до меня, я была бы рада, даже если бы он не отдал мне тот дом… дом, где когда-то, много лет назад, я была молодой и красивой.

Мрачность исчезла с лица Лесли. Он сделал знак Эрнандесу и Марии отойти в сторону, а затем наклонился к Лизете:

– Скажи мне, зачем ты вплела в волосы доньи Марии ту странно пахнущую траву? Ты уже достаточно наказана, я никому ничего не скажу.

– Потому что она была молодой и красивой. А я боялась, что Блаувельт отнимет у меня обещанный дом и отдаст его ей…

– Забудь об этом, – тихо сказал он. – Есть все шансы, что ты выживешь.

Потом, подозвав mozos, распорядился:

– Несите её в дом!

– Но как у обычный женщина мог родиться такой ужасный чудовище? – спросил Эрнандес, когда Лесли подошёл к нему и Марии. – Сатана, а не Пачеко, быть его отец… или какой-то дикий зверь…

Лесли покачал головой.

– Если бы Блаувельт остался жив и мог всё объяснить, у него это получилось бы лучше, чем у меня. Этот Циклоп – крайний случай редкого, но всё же известного уродства. Если я верно помню, что там понаписано в «Британнике» в статье «Чудовища» – это случай так называемой тератологии, результат нарушения развития зародыша, когда симметричные части тела не разделяются должным образом.

Он закурил и продолжил:

– Теперь я начинаю понимать роль Блаувельта во всей этой истории. Того несчастного официанта, оставленного нами ночевать в моей комнате в гостинице Ксоатля, убил вовсе не Циклоп. Это сделал сам Блаувельт или кто-то из его местных помощников. Они были уверены, что убивают меня, и одновременно пытались нагнать на вас страху.

– Смерть Пачеко объясняется тем же. После того как Блаувельт обнаружил новую богатую серебряную жилу в старом руднике, он, без сомнения, тайком рыскал по окрестностям ещё до нашей встречи в Ксоатле. У него были и возможность, и причина свалить подозрения на Пачеко и помешать ему выкупить асиенду обратно. А теперь по коням. Мне срочно нужно выпить.

Но прежде чем Барт успел вскочить в седло, донья Мария схватила его за руку.

– О, дон Барт… Вчера ночью я была слишком напугана и ошеломлена, чтобы понять, от какой ужасной участи вы меня спасли. Ведь ваш выстрел заставил это чудовище отпустить меня…

И прежде чем Лесли успел подобрать подходящую вежливую испанскую фразу, говорящую о том, что это, право, сущие пустяки, руки Марии обвили его шею, а её губы страстно прильнули к его губам.

– Святые угодники, Мария! – наконец выдохнул он, переведя дух. – Ещё один такой поцелуй – и… к тому же, ваш брат…

– Не думать об это, дон Барт, – заверил Эрнандес. – Если есть хоть какой шанс, что это стать привычка, я и дальше быть смотреть в другой сторона. И помчаться во весь опор к дому, чтобы снабдить сеньора Гомес плотный повязка для глаз.