Чтение онлайн

Эта дёргающаяся, отвратительная пародия на рот, это голодное, младенческое поскуливание, вызванное жаждой крови – подсказали Лесли, почему жертвы оказывались полностью обескровленными. С трудом подавляя подступающую тошноту, он понял истинную причину, по которой этот зверь только и мог, что пить кровь: его нижняя челюсть была настолько недоразвита, что он попросту не мог нормально пережёвывать твёрдую пищу.

– И должно быть, именно такой недочеловек-монстр, вроде этого, – пробормотал Лесли, заставляя себя отвести взгляд от тошнотворного, жаждущего крови рта, – и дал начало древним легендам о Циклопах. Блаувельт был прав.

И тут же, с кривой усмешкой, добавил:

– И если я когда-нибудь выберусь отсюда живым, я устрою этому умнику такую наглядную демонстрацию в интересах науки, что он век не забудет!

Он был уверен, что Блаувельт ударил его не в слепой панике, вызванной появлением чудовища. Нет – доктор сделал это намеренно. Но сейчас у Лесли не было времени размышлять о его мотивах. Циклоп, хоть и был озадачен, сдаваться не собирался. Он уже раскачивал и дёргал камни, перекрывающие вход в убежище Лесли.

Один кусок камня отвалился. Он был недостаточно велик, чтобы существенно расширить лаз, но это вселило в тварь надежду. Лесли, отпрянув глубже в расщелину, лихорадочно соображал, хватит ли у этого гиганта сообразительности использовать какой-нибудь обломок скалы в качестве рычага или импровизированного молота.

– К счастью, он слишком туп, чтобы кидать в меня камни, – пробормотал Лесли, наблюдая за тем, как перекатываются и вздуваются невероятные мускулы твари. – Да и какой толк ему убивать меня, если он не сможет до меня дотянуться? Для него я сейчас – просто кусок мяса в запертой кладовой.

Отвалился ещё один обломок скалы.

– Боже! – выдохнул Лесли, потрясённый всплеском нечеловеческой силы.

Наблюдая за тем, как к нему медленно подкрадывается его погибель, он вдруг уловил странно знакомый, резкий запах. Это определённо был аромат той самой необычной травы, которую кто-то вплел в волосы Марии. Лесли спешно обшарил карманы и обнаружил маленький сверток. Раньше он не замечал его запаха из-за тошнотворного зловония, исходившего от несъеденных останков прежних жертв монстра, но теперь его ноздри начали привыкать к трупному смраду.

– Хмм… Кто-то подложил мне это, чтобы тварь наверняка выследила меня даже в темноте… А в азарте погони я бы ничего не заметил. Это был либо Блаувельт, либо… да кто же ещё?

Он швырнул сверток в Циклопа. Монстр тут же оставил свои попытки расширить проход, подобрал пахучую траву и принялся перебирать её лапами, словно котёнок, играющий с шариком кошачьей мяты; он утробно забулькал и распустил слюни, запихивая свёрток в рот. Но эта передышка не давала Лесли ни единого шанса добежать до револьверов; и в тот миг он был слишком разъярен, чтобы решиться на прорыв.

– … …! – грязно выругался он. – Подсунули эту дрянь Марии, чтобы тварь добралась до неё! Она же реагирует на этот запах, как собака на анис или кот на валерьянку.

А затем Циклоп, что-то бормоча и пуская слюни, вернулся к своему занятию с новой силой, словно трава подействовала на него как стимулятор. Хрипя, натужно кряхтя и скребя когтями, он потянул за каменный выступ, служивший единственной преградой, прикрывавшей убежище Лесли. Стоило этому камню поддаться – и его песенка спета. И монстр, похоже, наконец почувствовал, что движется в верном направлении.

Холодный пот прошиб Лесли, когда он увидел, что камень заметно поддаётся. Дюжина человек не смогла бы сдвинуть его с места, но Циклоп умел концентрировать всю свою невероятную мощь. Его единственный фантастический глаз уже горел триумфом. Его глаз…

И тут Лесли вспомнил один эпизод из древней книги. Тридцать веков назад один человек уже перехитрил подобное чудовище. У Лесли не было заострённого кола, раскалённого докрасна; но сам принцип был верен. Он выхватил фонарик из кармана, достал три батарейки, разбил их о острые камни. Потом выгреб едкую начинку – пропитанную кислотой и спрессованную в плотную массу смесь угольного порошка и сухого нашатыря – и быстро раздробил эти куски в крупную крошку.

Камень дрогнул и сдвинулся ещё на дюйм – могучая спина монстра выгнулась дугой. Циклоп хрюкнул, поднял голову – но прежде чем он успел возобновить усилия, Лесли рванулся вперёд и швырнул обеими руками химическую смесь прямо в свирепо сверкающий глаз.

Ослеплённое чудовище взвыло от боли и вцепилось когтями в обожжённый глаз. Лесли выскочил из расщелины, уклонился от слепого, размашистого удара, врезался в стену пещеры и бросился к револьверу. Циклоп развернулся, но его бросок оказался неверным. Сорок пятый Лесли затрещал как пулемёт. Чудовище пошатнулось, взревело и ринулось вперёд – истекающее кровью, но полное жажды мести и ничуть не ослабевшее. Лесли развернулся и споткнулся. Оглушительный удар отбросил его в угол; но когда монстр ринулся следом, Лесли мгновенно поймал его на мушку. На секунду он замер, не спуская курок. Осталось всего два патрона, и каждый выстрел должен был попасть в цель…

Бах! Бах! Циклоп замер, покачнулся и грузно рухнул на пол пещеры – пули пробили глаз и поразили мозг.

– Ей-богу, надо было прихватить с собою настоящую пушку! – пробормотал Лесли, пытаясь подняться.

Но ноги его не слушались, и он пополз к выходу из пещеры, где отыскал свой второй револьвер. Затем он бессильно повалился на землю, уставившись на массивную тушу, которая всё ещё слегка подёргивалась, хотя уже должна была быть мёртвой как камень.

– Ну и живучесть, ну точно как у черепахи, – пробормотал Лесли, гадая, закончились ли наконец его злоключения.

Когда силы начали возвращаться, он подтянулся к первому скальному уступу. Но прежде чем он успел перевалиться через край устья пещеры, до него донёсся чей-то голос – и он отпрянул, прислушиваясь.

– Hombrecito! Hombrecito! – звал женский голос.

«Что еще за „человечка» она ищет?» – удивился Лесли.

Он осторожно выглянул из-за края входа. В нескольких ярдах от пещеры стояла Лизета. Рядом с ней стояли два глиняных кувшина – оллы, судя по всему, полные молока. В следующую секунду он увидел Блаувельта, спешащего вверх по склону. Лесли выругался, взвёл курок своего сорок пятого, но вовремя подавил гнев.

– Hombrecito! – повторила Лизета, будто обращаясь к кому-то внутри пещеры.

Лесли растерялся, а затем на него снизошла ужасная правда.

– Не надо его кормить, – крикнул Блаувельт.

Лизета вздрогнула, словно её ткнули раскалённым железом.

– О, сеньор доктор! Но почему? Он же голоден. Он выйдет – и дон Барт его убьёт.

– Он не голоден, – был ответ Блаувельта. – И дон Барт никого не убьёт. Теперь, когда твой hombrecito разделался с этим пронырой, Эрнандес muy pronto [26] продаст нам поместье.