Чтение онлайн

– Бывай!

От поиска понятых во втором часу ночи для опроса он отказался сразу и однозначно по понятным причинам. Да и они всегда были под рукой, эти пятидесятилетние Марина и Зина, жившие в этом же доме, где находилось 96 отделение милиции. За снисходительное к себе отношение со стороны отделения, и освобождение кабинетов от пустой посуды, эти две беззлобные алкоголички добросовестно и давно выступали как профессиональные понятые. Таких, прибившихся к отделению горемык, всегда можно обнаружить в любом районе.

В одиноко горевшем окне появился силуэт женщины. Лица Антон не разглядел, но ярко – красный халат разглядел отчётливо. Яркой звёздочкой вспыхнул, и погас огонек зажигалки. Шелестов чисто автоматически поднял правую руку, а левой, сжимавшей тревожную папку, указал на место, где ещё недавно лежал ограбленный мужчина. Там темнела небольшая лужица крови, уже слегка припорошенная снегом. Против его ожидания женщина не испугалась, а, не меняя позы, призывно ответила правой рукой с сигаретой.

– Неплохо, дружище! – промурлыкал себе под нос Антон, и резво понёсся к цели, пока ещё не ясной.

Открыв дверь, она встретила Шелестова долгим взглядом прищуренных карих глаз. Ей было слегка за 40, но сохранившиеся следы былой красоты притягивали внимание: короткие каштановые волосы, удивительно глубокие зеленые глаза, красивый тонкий нос. Картину довершал чувственный рот и длинная красивая шея.

– Терпилу уже увезли? – спросила она мягким голосом, затягиваясь сигаретой.

– Да. А это вы вызывали? – догадался Антон. Она кивнула.

– Он жив. Большая гематома, лёгкое сотрясение мозга, завтра уже можно будет допросить, примерно после обеда.

Не обращая внимания на удивлённое выражение лица Шелестова, женщина продолжила:

– Проходите, пожалуйста, тапочки в тумбочке, куртку повесьте вот сюда! – Женщина кивнула головой в сторону стенного шкафа.

Она захлопнула за ним входную дверь.

– Проходите в гостиную и захватите с собой вашу тревожную папку. Прямо по коридору и направо.

– Однако! – мелькнула мысль у Антона, и он направился в указанное место.

– Местный земельный опер, из 96? – она, то ли утверждала, то ли спрашивала Шелестова.

– Так точно, мадам, так и есть! Шелестов Антон Генрихович, собственной персоной.

– Лейтенант?

– Да.

– Хорошо, Антон, открывайте вашу папку и пишите.

Шелестова два раза просить не пришлось.

– Значит так, «Жигули» ВАЗ – 2105, белого цвета, задняя левая фара разбита, госномер…

Антон не задавал вопросы, не перебивал её, а молча, и старательно записывал за ней информацию.

– В машине были двое: водитель, высокий и в очках, и очень молодая девушка, с яркой внешностью, длинные русые волосы и красные губы, и помада с блёстками. Затем на заднее сиденье резво запрыгнул парень, крепкого телосложения, чёрная вязаная шапочка, тёмный спортивный костюм, рост 170 – 175 сантиметров. На вид лет 30 будет. В руках был дипломат чёрного цвета и большая пушистая ская шапка, кажется, из бобра. Видимо, была применена классическая схема грабежа. Отвлекающим элементом здесь выступила девушка. Парень, что нёс вещи, скорее всего, занимался боксом или восточными единоборствами.

– Почему вы так решили? – не удержался Шелестов.

– Потому, как он двигался! Сразу видно, с кем имеешь дело.

– Верно, так и есть. Простите, как к вам обращаться?

– Можете называть меня Инесса Карловна.

– Спасибо.

У входа в гостиную вдруг появилась маленькая пушистая собачка, блестящая белая шёрстка которой была похожа на каракуль. —

– А, вот и «Эльза». Это моя собака и виновница того, что иногда по ночам, когда мне не спиться или ей, мы идём гулять, независимо от того, какая на улице погода. Вот и сегодня мы гуляли во дворе дома. Дело в том, что я всегда хожу с ней по периметру двора, слева направо от своего подъезда, потому что в центре дома спортивная хоккейная площадка, поэтому сначала увидела подъехавшую машину с людьми в арке напротив. Потом я видела крупного большого мужчину с дипломатом и мохнатой шапке шедшего по направлению к арке, а потом я видела садящегося в машину и самого грабителя с вещами.

Ее сигарета догорела почти до фильтра. Она взяла со столика пачку сигарет «Кэмэл», достала одну и прикурила от той, что была.

– Извините, не могу заставить себя не курить поздно. Страшно, но курить очень хочется.

Постояв немного, собачка легла на ковёр, положив мордочку на вытянутые лапки. Большие чёрные глаза с любопытством смотрели то на гостя, то на хозяйку, видимо искала различия.

– И часто вам не спится?

– А вам?

– Каждый раз, когда в группе. – Антон поморщился от сигаретного дыма. – Можно от вас позвонить?

– Конечно, телефон на кухне, на столе. Сейчас выйдите из гостиной и направо.

Кухня оказалась чистой и аккуратной, и размером с его собственную комнату. Большой немецкий холодильник, четырёх – комфорочная электроплита, тоже немецкого производства, угловой кожаный диван, кухонный стол, почему-то красного цвета, на столе кнопочный телефон с определителем, и живыми красными розами в красивой вазе. Початая бутылка армянского коньяка «Ани», коньячная рюмка, у телефона-томик Шекспира на английском языке. Антон машинально бросил взгляд на вешалку на стене у входа: никаких следов мужчины. Он набрал номер телефона дежурки.

– Саша, это Шелестов с Вавилова. Я закончил, выезжаю… Ладно, приеду, расскажу. Всё.

– Антон, может, чашку кофе на дорожку? – Инесса Карловна неслышно появилась на кухне. – Присядьте пока. – Она, не дожидаясь ответа, поставила на плитку кофейник. – К тому же, вы не задали самый главный вопрос, я так думаю! – она достала из кармана своего роскошного домашнего халата тёмно – красную книжечку и положила на стол перед ним.

Антон взял удостоверение и раскрыл. Рядом с гербом, где щит и меч КГБ, имелась её фотография, где Инесса Карловна Тиц, так было написано, на которой выглядела лет на пять моложе. На Шелестова с фото смотрела очень красивая женщина. Это было пенсионного удостоверение пенсионера союзного значения. Было грустно.

– Инесса Карловна, конечно, я догадался, что вы наша, только я думал, что из МВД.

– Надо думать, – самодовольно сказала она, забирая книжечку из его рук. – Меня нигде не свети, а на информацию, что я тебе дала, просто прими аэску* от человека*. Вот тебе и раскрытие. Так у нас в милиции дела делаются? – она весело засмеялась.

Кофе оказалось чрезвычайно вкусным и через двадцать минут, Шелестов уже шагал к машине.

…А во дворе снова шёл снег, покрывая свежей белой пеленой другой, но уже грязный, истоптанный зимней обувью жителей и укатанный шинами машин. Жгучий зимний ветер, осатанело крутя позёмку, попытался вырвать тревожную папку, которую Антон держал подмышкой, но он быстро метнулся в сиротливо стоящий в его ожидании отделенческий «УАЗ».

Четыре часа утра, это нормальное время для любого отделения милиции, когда человеческие страсти уже улеглись, когда дежурный и помдеж могут послушать приёмник, почитать газету, или попить пивка, но аккуратно. Бедлам уже утих, из камер прекратились истошные вопли с требованиями «прекратить беспредел», «предоставить адвоката», «уволить всех ментов на х…”, «срочно вызвать прокурора» и т. д. Кабинеты личного состава пусты, уставшие сотрудники разъехались после напряженного трудового дня.