Чтение онлайн

Я, Сиволобова Нина Александровна, прошу по заявлению моего отца Сиволобова Александра Александровича, умершего тогда-то…, так, проверку прекратить, поскольку видеомагнитофон «ВМ-12», производства Воронежского завода, номер…, вот паспорт посмотри и запиши, – Шелестов положил перед ней технический паспорт на видик, – найден нами на нашей даче в целости и сохранности.

Нина и Николай удивлённо уставились на Антона.

– Ребята, не удивляйтесь, мы разрабатываем группу мошенников, кроме вас у меня ещё два «кидалова», – Шелестов, не вставая, указал пальцем за ширму, справа от себя.

– Николай, посмотри!

Нины поднялся, подошёл к двум коробкам, стоящим друг на друге.

– Открой, верхнюю! – предложил Антон.

Он нагнулся, и открыл.

– Ха! Нина, посмотри, здесь кирпичи! – удивлённо сказал он.

– Вот! Поэтому молчок! Чтобы информация никуда не ушла!

Пара заговорщески закивала головами, хотя никто из них ничего не понял. Это хорошо. Так и было задумано.

– Ладно! Нина, пиши дальше. Прошу меня и мою семью больше не беспокоить по этому вопросу. Подпись, число не надо. Давай сюда. Теперь возьми ещё лист бумаги и пиши. Расписка. Опять, я, данные, проживающая там-то и там-то, получила «ВМ-12», номер по паспорту, в 96 отделении милиции г. Москвы от оперуполномоченного уголовного розыска Шелестова А. Г. в целости и сохранности, претензий не имею. Подпись твою и вашу, Николай, число не ставьте. Всё, ребята, забирайте вашу технику и будьте счастливы. И не будьте наивными. «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке!».

Тепло, попрощавшись с Ниной и её ем, Шелестов засунул материал во внутренний карман куртки.

– Ну, вот, пути отхода определены, если прокуратура будет копать! Теперь этот материальчик, запрячем в секретное местечко, а через три года уничтожим.

Антон снова вышел на улицу. Уже стемнело. Делать в отделении ему сегодня уже было нечего.

Инесса.

Апрельское небо доверия не внушало. С раннего утра небо затянуло облаками, прохладный ветер – хулиган так и норовил заставить одеться по – теплее, а потом, к обеду, вообще пошёл дождь, мелкий и противный, как гребной.

Антон вышел из дома и быстрым шагом направился к своей троллейбусной остановке. В отличие от улицы, в троллейбусе было душно из – за пассажиров, которых набилось битком. Проехав несколько остановок до остановки «универмаг Москва», Шелестов кое – как просочился к выходу, и еле – еле выскочил из троллейбуса, едва не поскользнувшись на подножке. А через пару минут он уже входил стеклянные двери первого этажа, где располагался огромный продуктовый отдел. Затарившись несколькими бутылками дорогого испанского вина и целой сумкой разнообразной снеди, он по эскалатору поднялся на второй этаж, с вывеской «Галантерея», где у двери с надписью «пожарный выход» купил с рук очень красивый женский маникюрный набор в красном кожаном футляре по тройной цене, немецкой фирмы «Solingen». Футляр был изготовлен из кожи крокодила. Мужик, у которого Шелестов взял эту вещь, клятвенно заверил, что всё «родное».

Фарцовщики давно облюбовали этот универмаг, и спокойно продавали здесь всё по заоблачным ценам. И надо заметить, что достать могли всё, только плати. Конечно, можно было обратиться с просьбой достать что – либо к операм 110 отделения, и они бы помогли, и быстро, и дёшево, но лучше, как говориться «в порядке общей очереди». Так спокойнее.

Обратно пришлось идти пешком.

– Шелестов, Антон! – раздался позади мягкий грудной голос.

Он оглянулся.

Лариска всегда хорошо выглядела: чуть рыжеватые, вьющиеся длинные волосы до плеч, чуть полноватые губы, узкие скулы, зеленые смеющиеся глаза. Она нисколько не изменилась за прошедшие шесть лет. В изумрудных глазах неподдельный живой интерес. Чёрный кожаный плащ, чёрные замшевые сапоги на шпильке и сумочка через плечо, такого – же траурного цвета.

– Привет.

– Привет. – Она с улыбкой осматривала его. – Ты неплохо выглядишь, заматерел, стал настоящий мужчина.

В ее голосе не было издёвки, скорее сожаление по давно ушедшим дням их юности. Она уже пять лет жила в Израиле. Там вышла за, родила сына. Её отец и знаменитая бабушка умерли. В общем, в Москве её никто не ждал.

– Время идёт, стареем, скоро наступит возраст Христа.

– Как ты живешь, Антоша? Как Боря? – с памятью у нее был полный порядок. – Если не очень торопишься, давай поговорим минут пять.

Взяв его под руку, она мягко увлекла его под крышу над входом универмаг.

– Я в порядке. С Борисом опять вместе, работаем в отделении милиции. – Шелестов свободной рукой мягко отстранил её руку в замшевой перчатке.

– Ты что! Тебе неприятно со мною общаться? – она деланно загрустила.

– Лариса, брось. Я же тебя знаю. Чего прикатила – то?

– Ладно, дай мне сигарету. – Она достала зажигалку.

– Я не курю, и не курил никогда. Ты забыла?

– Да? Ладно! – я забыла. Вечно всё забываю! Что здесь, когда жила, что в Израиле. У меня всё прекрасно. держит небольшой ресторанчик на берегу моря, я продаю очки, всех видов. У меня своя фирма. Сын учится… – В общем, всё отлично: любима и счастлива, как ты и хотел когда-то. А ты?

– Ну, что же. Если у тебя всё хорошо, то я рад! – Антон чувствовал, что она хочет поговорить с ним. – Извини, но меня ждут на дне рождения. Я спешу.

– Антон, подожди! – она снова прикоснулась к нему, – может быть, сходим вечером в кафе «Ангара», посидим, поговорим, нам есть вспомнить, а, Антон! Я о тебе ничего не знаю. Может быть, расскажешь, как живёшь? Ты женат? Дети есть? Или всё так же свободен?

– Живу нормально, я не женат, детей нет. Мне пора. Рад был увидеть.

– Ты все еще сердишься, что я уехала? – Она театрально – удивленно вскинула брови. – Но это же понятно. Я должна была думать о своём будущем, о маме. Там и жизнь совершенно другая, там всегда тепло, там нет зимы.

– А здесь не было тебя. – Шелестов грустно усмехнулся.

– Ну, ладно, прости меня! – она старательно заглядывала ему в глаза. – Просто там другая жизнь, во всех смыслах. Израиль – свободная страна и там все живут хорошо.

– Ты мне ничего не должна! – медленно произнёс он. – А в отношении прощения, так тебя Бог простит, если сочтёт нужным! Ну, всё, прощай, мне действительно надо идти.

– А может, увидимся когда? Или лучше не… или?…

– Не! И правда, не стоит. Ну ладно, пора!

…Дверь в нужную квартиру оказалась приоткрытой, и в нос ударил целый букет ароматов, из которого наиболее отчетливо можно было узнать запах традиционного салата «оливье» 87 , свежими огурцами, помидорами, «сервелатом», свежей зеленью и хорошей, вкусной говядины. Из глубины квартиры доносился смех и звуки расставляемых в спешке фужеров.

Девушка по имени Таня, отбрасывая постоянно мешающую чёлку и высунув от усердия кончик язычка, резала хлеб. Инесса Карловна аккуратно расставляла хрустальные рюмки, бокалы и фужеры. Боря Гудков вместе с незнакомым чернявым парнем возились с бутылками испанского вина, которые привёз Антон. Пробки никак не хотели вылезать даже при помощи штопора в ручищах Бориса. На столе, покрытом белоснежной скатертью торжественно выстроились в ряд глубокие чаши с салатами и винегретом. Стоя у окна, Андрей Шишкин о чем-то доверительно разговаривал с двумя девушками, улыбаясь и кивая в знак согласия. Особенно выделялась одна из них: высокая, статная, прямые каштановые волосы до плеч и пухлые детские губы.

– Всем привет! Маша и Вика, а вот ещё провиант. – Шелестов обратился к ним, подняв сумку с продуктами вверх. – Андрюха, помоги девчонкам разобрать авоську!

– Как скажешь, мой генерал! Девчонки, за мной! – весело переговариваясь, троица исчезла в сторону кухни.

Стол занимал весь центр гостиной, вдоль него по обе стороны стояли стулья, шесть с одной стороны и шесть – с другой.

– Инесса Карловна, прошу вас принять мой скромный подарок. Будьте всегда такой красивой, как сегодня! – Он вручил ей красочно упакованную коробку.