Цугцванг по-русски. Книга 1. 96 отделение милиции г. Москвы
Шрифт:
Гриша стоял в дверях, держа в правой руке обычную мышеловку, а в левой ёршик для туалета на длинной ручке.
– Привет!
– Здорово, заходи давай, а то стоишь в дверях как бедный родственник!
– Ты что, на разборки собрался или меня так приветствуешь?
– Ааа, это! – Он коротко хохотнул, и с грохотом бросил инвентарь в угол прихожей, прямо на пол.
– Да, вот думал, выбросить или пригодится для чего-нибудь.
Обнялись в прихожей. Помолчали немного, что говорить…
– Раздевайся, проходи…
Антон снял куртку, повесил на крючок, и прошёл на кухню по старой привычке…
– А ты, я смотрю, подготовился! – Шелестов был приятно удивлен большой тарелке с ещё дымящимися пельменями, посыпанными приправой, пучкам разной зелени, толстым ломтям докторской колбасы, нарезанной прямо с целлофановой обёрткой, паре всенародно – любимого плавленого сыра «Дружба». Банка с маринованными болгарскими огурцами уже стояла без крышки и приглашала отведать своё пупырчатое содержимое. Два обычных гранёных стакана стояли в центре стола. Над закусью торжественно возвышалась бутылка армянского коньяка «Айк», ещё не открытая. Аккуратными лепестками на блюдце расположился нарезанный жёлтый лимон. Баночка с хреном и буханка чёрного хлеба одиноко стояли на самом краю стола. Красота! Как в старые добрые студенческие времена! Дёшево, сердито, демократично, и до одури приятно.
– А то! Конечно! Чай не каждый день такие люди заезжают.
– Гриха, брось ты…
– Так что? Давай вмажем что – ли? А то скиснет… А потом разговоры будем разговаривать! – Кошкин приглашающим жестом указал на стул, – давай, присаживайся!
– Тогда открывай пузырь! – Антон устроился за столом, и подставил стакан.
В нос ударил приятный аромат коньяка… на вкус будет еще лучше!
Вмазали… Тепло медленно разлилось по телу… Коньячок пошёл хорошо, мягко, так сказать, как родной… Сочный жёлтый лимон своими колечками просто требовал срочно закусить им… Закусили… Колбаса чуть ли не сама в рот отправилась, да и хрен, оказался ядрёным, попросился на хлеб намазаться.
– Ну, давай ждать не будем, вмажем по второй, вдогонку, так сказать!
– Давай!
Коньяк они выпили одним махом, и каждый опять сунул в рот дольку лимона.
Вторая уютно легла рядом с первой. Надо отметить, грамотно легла. В голове слегка зашумело. Закусили пельменями…
– Гринь, а мама-то где?
– В больнице, в нашей, Первой градской?
– Что-то серьёзное?
– Пока не знаю… Машку Завьялову помнишь, с параллельного класса?
– А то!
– Она Второй медицинский закончила и сейчас в Первой градской, заместитель заведующего онкологией.
Чёрт! Шелестов замер в замешательстве, целый год он не звонил другу, всё-таки действительно давно не виделись.
– А сестра?
– Учиться.
– Легко?
– Нормально всё. «Английский» немного подзапустила. Вчера был в школе, учительница сказала, если так дело пойдёт дальше, за четверть «трояк» выставит. Дал ей нагоняй. Пообещала исправиться. Ещё сказал ей, если получит за год, хоть одну тройку, всё лето будет заниматься дома и на дачу не поедет.
– А она что?
– Улыбается, что она скажет? Но заверила меня, что до троек не опустится.
– А остальные предметы как?
– С остальными нет проблем. Она-то девчонка сообразительная, вся в мать. А с «английским», видимо, просто ленится учить. Иностранный язык, это же чистая зубрёжка. Тут только нужно сидеть учить, и запоминать.
– А с Надей что? Когда свадьба?
– Скоро! Ты первый узнаешь!
– Договорились.
Внезапно возникла мысль о доме, уюте и душевном равновесии. Шелестов почувствовал усталость. Не сиюминутную усталость от выпитого алкоголя, а ту, что накопилась за время оперативной работы, пусть не такой продолжительной, но уже достаточно наполненной смертью, слезами и горем, откровенным цинизмом и беспредельной подлостью, постоянной бессонницей, водкой, стрессами, несбыточными надеждами на что-то лучшее в его жизни.
Он молча налил себе пол – стакана коньяка и протянул его навстречу к Грише. Стаканы глухо стукнулись, Антон влил в себя обжигающую, ароматную жидкость, не поморщился, когда огненная влага повторно обожгла гортань, и раскалённой волной разлилась по желудку. На предложение друга сразу повторить ответил отказом, и закусил куском докторской колбасы. Просто и сердито, и без затей.
Помолчали…
– Слушай, – сказал Кошкин, – а что у тебя случилось – то?
– В смысле?
– Ну, ты приехал, хлещешь «конину» 86 как воду, молча, о себе ничего не рассказываешь?
– Да нет, просто почему-то вспомнил о тебе и вдруг подумал, что не плохо было бы увидеться. – Ты, наверное, думаешь мне надо от тебя что-то? Ничего подобного. Ну, вот представь, у меня просто отличное настроение и я хотел его разделить с тобой, тем более сто лет не виделись.
– Как-то внезапно это всё. Я мог быть на работе, у матери, например. Мог бы заранее позвонить! Тем более ты. Ты же просто так никогда ничего не делаешь!
86
«Конина» (слэнг) – коньяк.
– А я и позвонил… Ты не рад?
– Ну, почему не рад? Рад, конечно…
– И ты не был занят.
– Но ты же не сказал причину встречи! – упрямо твердил Гриша.
– То есть, если бы я сказал, что причины для приезда нет, ты бы меня не встретил? Стал бы неожиданно занят?
– Ну, брось, я просто хочу понять тебя, где подвох?
– Понятно… Давай по – другому!
– Давай! – Кошкин пьяно мотнул головой в знак согласия.
– Вот скажи, почему делить горе считается уделом друзей, а делить радость – нет?
– Ну, наверное, когда у человека горе ему нужна поддержка, а когда ему хорошо, ему не нужен никто… Не зря же есть поговорка: «Если друзья не звонят, значит у них всё хорошо!».
– Тогда это не дружба, а фарс.
– Хм… Ну, в общем-то, согласен!
– Ладно, что-то устал от этих разговоров. Наливай, давай, а то уйду.
– Врешь ты всё, Антоха! Врешь и не краснеешь!… Стой!… Я понял! – Гришка изумлённо уставился на друга. – Тебя из ментовки выгнали, да?
– Ну, ты почти угадал!
– Ха! То-то ты вдруг таким задумчивым стал! Да плюнь, Антоха! Я тут вчера свою жизнь пересматривал, прокручивал в голове, и знаешь, пришёл к выводу, что не плохо бы нам всем опять собраться и замутить что-нибудь. Говорят, закон скоро какой-то выйдет, типа бизнесом можно будет заниматься.
– Это ты фарцовкой книгами всегда занимался! Тебе это близко. У тебя и опыт есть, и связи. А я? Мне-то куда идти работать?
– Адвокатом, например! Тоже нормальная работёнка, не пыльная. Я всегда был против того, что ты в милиции работаешь. Да и ребята тоже, косились на тебя. Я-то знаю!