Чтение онлайн

А есть другие. Вечно всё не так, всё бестолково, бездумно и бесполезно. За что ни схватятся – всё валится из рук. Они хватаются за решение какой – либо проблемы яростно, как говориться с «огоньком», но на пол – пути вдруг теряют к ней интерес, а потом и вовсе всё бросают и с удвоенной энергией берутся за следующую. В итоге – полный бардак, и в голове, и в делах. Некоторые из таких индивидуумов, не просто умницы, они почти гении, но отсутствие внутренней, да и внешней организованности, сводят на нет передовые идеи и замыслы в делах.

В их личной жизни ещё более полная неразбериха: они могут забыть про дату свадьбы, имя своей девушки и день рождение детей, и, если свадьба всё же состоялась, и нашлась такая, готовая ради этого мужчины на всё, считай, этому парню просто крупно повезло. Дом у таких людей, как правило, похож на место преступления…

Неординарность у Гриши присутствовала во всем, начиная с внешности и заканчивая умственными способностями. Вроде русский, а за «своего» принимали лезгины, татары, евреи и т. д. Отца он не помнил, но судя по хранившимся в его семье фото, тот был ярко выраженный представитель кавказского народа, точнее Дагестана.

Рост под 180 см, плотное телосложение, длинные иссини – черные волосы, собранные на затылке в «хвост», и схваченные простой чёрной резинкой, роскошные усы и невероятная волосатость тела. Брился он с четырнадцати лет по два раза в день, а на своё восемнадцатилетие выглядел как тридцатилетний мужик с трехдневной щетиной. Брился Гриня опасной бритвой, из – за которой все лицо покрывалось порезами и царапинами. Волосы у него росли везде – начиная от лба, и кончая пятками. Из – за совершенно потрясающей волосатости, друзья периодически шутили над ним, но не обжался, только иногда зло блестел своими чёрными глазами: сказывалась кавказская кровь, доставшаяся ему от отца. Он обладал невероятной памятью и объём разнообразной информации, которую он получал отовсюду, превышала все разумные пределы. Он знал всё! Количество книг, прочитанное им, измерялось тысячами. Кошкин знал кучу интереснейшей информации, множество исторических фактов и мог часами спорить с учителями по любому из предметов. Он никогда и ничего не учил. Обладая аналитическим умом, он просто брал несколько книг или учебников, разных авторов, касательно какой – либо темы, прочитывал их от корки до корки, делая пометки на страницах, потом сравнивал полученную информацию, и делал выводы. Иногда совершенно невероятные. Но светлая голова досталась человеку ветреному. Его страстью были книги не только как познавательное, но и как предмет купли – продажи и обмена. Завсегдатай почти всех московских комиссионных магазинов «Букинист», Гриша всегда имел карманные деньги на расходы, на зависть сверстников. Легко окончив десятилетку, а заодно и музыкальную школу при Московской консерватории по классу скрипки, он поступил в МГУ им. М. Ломоносова, на филфак. Проучился там два года, и бросил. Сказал – не интересно. Ушёл в армию, в стройбат. Это отдельная история. Его семья к тому времени переехала в новую большую квартиру на Донской улице, недалеко от метро «Шаболовская». Отслужив, поступил в «керосинку»*, проучился год – бросил, сказал, «нудная контора». На следующий год поступил в Московский государственный горный институт, здесь, на Ленинском проспекте, доучился до пятого последнего курса, бросил, сказал – надоело. Итог – получил справку вместо диплома. Он никогда и ничего не доводил до конца. В общем, работа таксистом в 3 – ем таксомоторном парке, стала верхом его карьеры. И это его вполне устраивало…

Улыбаясь своим мыслям, Шелестов вышел на трассу и поднял руку. Долго ждать не пришлось, резвая белая ВАЗ-2109 лихо затормозила прямо напротив него.

– Командир, Ленинский проспект, дом семь, подбросишь?

– «Магазин Байкал»? – утвердительно спросил водитель.

Из салона машины вырвалось тепло, запах хорошего табака и музыка.

– Так точно! Он самый! – Антон знал, что водила согласится, потому что в такое время больше некого было подбирать на дороге, да ещё с Петровки. К тому же трезвый молодой человек, хорошо одетый, не должен был вызывать никаких опасений.

– Садись.

Шелестов уселся на заднее сиденье, и захлопнул дверь.

– Ну, зачем так сильно дверьми хлопать? – лицо водителя скривилось в гримасе лёгкой досады, – Машина новая, на днях только взял…

Маленький, толстый, с большой лысиной, в легкой светлой куртке, лет шестидесяти… Эдакий довольный жизнью мужичок – боровичок…

– Извините…

– Своей-то небось нет? – водитель взялся за рычаг передач, увенчанный стеклянным набалдашником.

– Не заработал ещё! – хохотнул Шелестов.

В машине магнитола крутила кассету группы «Воскресенье» 85 , периодически издавая свистящий звук. «…я сам из тех, кто спрятался за дверью, кто мог идти, но дальше не идет, кто мог сказать, но только молча ждет, кто духом пал и ни во что не верит…» – вырывался из динамиков знакомый голос Константина Никольского, успокаивая нервы и снимая негативные эмоции…

Антон ехал по родному городу, который уже отпускала из своих объятий зима. На обочинах дороги ещё дыбились горы грязно – белого снега, но в воздухе уже чувствовалось наступление весны, да и в Москве заметно потеплело.

Наступил март, а вместе с ним, начиналась и сама весна. Еще несколько дней назад, город окутывала дымка из тумана и смога, а сегодня солнышко уже заметно грело спешащих по своим делам граждан, и заставляло водителей и пассажиров машин слегка приспускать стекла, чтобы почувствовать свежий мартовский воздух. К тому же, настроение всех, независимо от используемого ими транспорта – своего или общественного – было приподнятым. Теперь погода уже не зависела от капризов зимы, и вряд ли можно было ожидать сюрпризов, когда после долгих холодов наступит вдруг один – единственный день оттепели, чтобы вдруг снова смениться морозами и снегом, а этот день был по – настоящему весенним. Надо сказать, что общую картину в городе слегка портила слякоть, состоящая из снега, грязи и льда с добавкой различных заграничных реагентов, так любимыми московскими коммунальщиками. Отечественная химическая промышленность, видимо, до собственных разработок ещё не созрела. Эта противная коричневая жижа враз разъедала качественную кожаную обувь, и от неё начинал даже ржаветь незащищённый металл у автомашин. Да сам её вид на тротуарах и дорогах слегка заставлял прохожих опасливо перешагивать большие лужи и смотреть, как бы проезжающие машины их не окатили этой едкой коричневой субстанцией…

На съезде на маленькую дорожку напротив главного входа в ЦПКиО им. М. Горького, машину здорово подбросило.

– Вот, начинается! – с досадой произнёс водитель, снижая скорость и старательно объезжая выбоины в асфальте. – Дороги очень плохие! В Центре ещё ничего, можно ездить без последствий для автомобиля, а за Садовым Кольцом полный атас. А здесь в районе – просто вилы. Снег растаял, и асфальт заодно с ним! Ну, не принимает его земля российская!

– Да, заметно, – произнёс Шелестов.

– Согласны, да? – веселился мужичок. – Есть народная примета: «Если идёт снег, значит завтра будут обязательно класть асфальт…!».

– Знаю, знаю! – улыбнулся Антон, – «А если завтра начнут класть новый асфальт, то послезавтра его начнут раскапывать, чтобы положить трубы!».

– Точно! Социалистическая система хозяйствования, мать его! Всем на всё наплевать! А какая организация движения – просто охренеть! Знаки – не поймешь, как расставлены, разметка противоречит все тем же знакам, повсюду левые повороты, из-за которых возникают пробки, практически на ровном месте. Фура в левом ряду – норма, обгон справа – не вопрос. Еще достаёт отношение самих водителей к процессу движения – никто никуда не спешит, никому ничего не надо…

Слушая его стенания, Шелестов в общем-то был согласен с водителем. Дороги с каждым годом становились всё хуже и хуже. Вся Москва веселилась над коммунальщиками и их начальниками. То у них внезапно пришла зима, и все дороги за одну ночь замело. То наоборот, весь снег растаял и бюджетные деньги вместе с асфальтом и бордюрами. Поди, докажи, были они тут или нет. Антон усмехнулся. Чиновники воровали бюджетные деньги нагло и с азартом. И так из года в год, из года в год… Всё схвачено!…

– … а еще меня очень раздражают таблички с названиями улиц, они такого размера, что в подзорную трубу не рассмотреть, или закрашены вместе со стеной дома при ремонте, или вообще их нет – приезжему автомобилисту заблудиться, раз плюнуть. Или упаси тебя Господи, не пропустишь на переходе бабку с авоськой! Да если у неё ещё и клюшка в руках, так она может броситься на машину, как на фашистский танк. Бабки в последнее время стали просто опасны!

Водитель задорно рассмеялся…