Чтение онлайн

Более быстрое освоение холодильной техники отчасти решило вопрос доставки, хотя и требовались значительные капиталовложения. При перевозке карпов и карасей учёным удалось подобрать режимы температуры и влажности такими, что рыбу можно было перевозить в живом виде без воды, при этом она оставалась живой до 2-3 суток. (Не фантастика — Но этот метод годился только для некоторых видов рыбы, особо неприхотливых в части снабжения кислородом, привыкших жить в стоячей воде.

Во многом помогло появление контейнеров-термосов, и контейнеров-рефрижераторов, как автономных, так и с питанием от автомобиля или поезда, транспортирующего контейнеры. Появились также и вагоны-рефрижераторы, причём увеличенной вместимости. Освоение производством грузовиков, оснащённых системой «мультилифт», ещё более упростило задачу. Теперь рыбу можно было транспортировать в контейнере-рефрижераторе от места вылова до места реализации с любым разумным количеством перевалок. Качество рыбы при этом не страдало.

Рыбу мало было довезти до магазина, её надо было ещё и продать. Для этого надо было поднимать престиж рыбных блюд среди населения. По радио запустили передачу, в которой населению рассказывали о полезных свойствах различных продуктов, причём исключительно тех, которые можно было купить в магазинах. Рыбе и блюдам из неё в передаче уделялось много внимания.

Внедрение технологий переработки отходов сельскохозяйственных производств в биотопливо и удобрения выявило не только их достоинства, но и недостатки. Одной из ключевых проблем была немалая стоимость стартовых комплектов биореакторов, не говоря уже об установках для получения диметилэфира. Только наиболее богатые совхозы и колхозы могли позволить себе единовременно поставить полнокомплектный завод по переработке отходов и получать собственный метан, и, тем более — диметилэфир.

Поэтому на первом этапе освоения биотехнологий в хозяйствах шли в ход всякие суррогаты, начиная от обычных 400-литровых бочек, из которых пытались делать малогабаритные биореакторы, и заканчивая списанными железнодорожными цистернами.

Летом 1959 года многие хозяйства экспериментировали с наиболее дешёвым вариантом биореактора. Рыли на открытых площадках длинные неглубокие канавы, туда укладывали двойной полиэтиленовый рукав, который с 1954 года выпускался в больших количествах для упаковки зерна, сенажа, а также для укрытия парников и теплиц (АИ, см. гл. 01-22). Концы рукава зажимали самодельными затворами из плотно подогнанных досок. В этот рукав загружали отходы, перемешанные с закваской для брожения. Много газа таким образом получить было сложно, точнее, сложно было его собрать. Поэтому в полиэтиленовых рукавах в основном перерабатывали отходы на удобрение — биогумус.

С наступлением осени «канавные» биореакторы приходилось останавливать — для нормального брожения требовался подогрев. Те хозяйства, где такие упрощённые биореакторы сразу устраивали под крышей, в отапливаемых помещениях, например, прямо в помещении, примыкающем к коровнику или свинарнику, оказались в выигрыше. Те же, кто пытался перерабатывать отходы в удобрение на открытых площадках, упёрлись в проблему низких температур уже в начале августа — по ночам в средней полосе в это время уже прохладно, процесс брожения при такой температуре не идёт.

Столкнувшись с такими трудностями, во многих хозяйствах внедрение биотехнологий забросили, а их более осторожные соседи, насмотревшись, как в соседнем хозяйстве «кувыркаются» с «новомодными технологиями», не стали и пробовать, а по-прежнему продолжали вывозить навоз на поля в исходном виде, или складировать его в многолетние компосты, кое-где уже достигавшие невероятной толщины — до 9 метров.

С жалобой на эту проблему к Хрущёву в кулуарах Пленума подошли министр сельского хозяйства Мацкевич и его заместитель Орловский (АИ, см. гл. 02-36) Тут же находился и Андрей Степанович Шевченко, постоянно сопровождавший Никиту Сергеевича на всех мероприятиях, где речь шла о сельском хозяйстве. Слушая Мацкевича и Орловского, Первый секретарь всё больше мрачнел.

К ним подошёл с каким-то своим вопросом министр обороны маршал Гречко, но, видя, что Никита Сергеевич занят, остановился и молча ждал удобного момента, чтобы спросить.

— Выходит, не так прост биореактор оказался? — спросил Хрущёв.

— Скорее, не так доступен, как на первый взгляд казалось, — ответил Орловский. — В Индии да в Китае всё же теплее, там навоз в любой яме бродит при уличной температуре, а у нас нужно помещение с отоплением. Без подогрева процесс идёт только в летние месяцы и только днём.

— Гм... А как в природе навоз в гумус перерабатывается? Если без компоста? — спросил Никита Сергеевич.

— Надо с учёными посоветоваться, — озадаченно пробормотал Мацкевич.

И тут гениальное в своей простоте решение предложил министр обороны, причём предложил в традиционной армейской манере:

— Да на хер эти учёные нужны, Никита Сергеич, ты лучше послушай настоящего специалиста! Вот у тебя, к примеру, лежит говно. Если погода тёплая, на него садятся мухи. А от мух в нём заводятся опарыши. Червячки такие, говноеды. И они это говно сжирают. А на этого опарыша, между прочим, рыба очень хорошо клюёт, это тебе каждый рыбак скажет! Значит, вкусный для неё этот опарыш, и питательный! А говно, которое опарыш через себя пропустит, оно уже и не говно вроде получается, а готовое удобрение.

— И то правда, — с некоторым удивлением глядя на маршала, произнёс Хрущёв. — Опарыш, значит... Гм...

— А я что говорю! Миллионы мух не могут ошибаться! — с некоторым самодовольством заявил Андрей Антонович.

— Вот что, — решил Никита Сергеевич, поворачиваясь к своему помощнику. — Андрей Степаныч, выясните у специалистов по насекомым насчёт этих самых опарышей. Насколько быстро они могут навоз перерабатывать, и имеют ли они какую-либо хозяйственную ценность, кроме как для рыбаков?

— Тут, Никита Сергеич, надо найти грамотного биолога-почвоведа, — подсказал Мацкевич. — У нас таких специалистов выпускает, например, МГУ, там есть биолого-почвенный факультет.

— Вот и выясните! — распорядился Хрущёв. — Сроку вам две недели, доложите мне вариант решения в общих чертах. Давайте, проявите находчивость! Или Первому секретарю ЦК надо ещё и опарышами самому заниматься?

Получив столь недвусмысленное указание, Мацкевич и Шевченко взялись за дело. Первым делом Шевченко обратился в МГУ, с просьбой подобрать ему «толкового биолога-почвоведа». Так уж вышло, что им посоветовали Игоря Ивановича Акимушкина, в скором времени ставшего блестящим популяризатором науки. Но пока о нём никто не слышал, его первая книга «Тропою легенд» вышла в 1961 году.

Через две недели Шевченко, Акимушкин и Мацкевич представили Никите Сергеевичу проект биокультиватора, в котором переработка навоза и мясных отходов с мясокомбинатов производилась при помощи личинок обычной комнатной мухи — тех самых опарышей.

— Сам по себе опарыш — очень простой и эффективный организм, — рассказал Первому секретарю Игорь Иванович. — Вместо жующих, режущих или сосущих ротовых органов, которые присущи взрослым насекомым, у личинок один хитиновый крючок, служащий для удержания себя в субстрате и его перемешивания. Но зато развита глотка, которая как насос, всасывает субстрат. Желудок вынесен из тела. Слюнные и кожные железы выделяют нужные для переваривания ферменты. Разжиженный и подготовленный для усвоения субстрат, в какой-то мере переваренный, уже без разбора засасывается в глотку и поступает в кишку.

— Ишь ты, как мудрёно... — пробормотал Хрущёв. — Гречко-то попроще объяснил...

— В результате образуется биогумус, готовый к внесению под огородные культуры сразу после выемки из культиватора, — усмехнувшись, продолжал Акимушкин. — Биоудобрение является очень эффективным при внесении под овощные культуры, урожай овощей удваивается.

Личинки комнатной мухи, вылупившись из яичка, уже на четвёртый день увеличиваются в 300 — 400 раз. Этого вполне достаточно, дальше следует фаза куколки.