Чтение онлайн

– Это правильно, но лучше бы разместить штаб поближе к месту событий, – заметил Айк. – Например, в Сантьяго. Хотя, при этом возникает проблема с обеспечением связи.

– Нет ничего проще, – ответил Никита Сергеевич. – У нас в составе экспедиции есть дирижабль. Небольшой, тридцатитонник, но у него отличная радиостанция, которая держит связь с Москвой через нашу спутниковую систему связи «Стрела». Это те 24 спутника, что мы вывели на орбиту прошлой весной. Сейчас они постепенно обновляются, заменяются более совершенными, которые уже могут устанавливать связь между собой и быстро передавать сообщения от одного спутника к другому. Поставим в Париже станцию спутниковой связи, можно даже ещё один дирижабль пригнать. Оба дирижабля будут работать как ретрансляторы. Штаб в Париже желателен для координации поставок, а передовой штаб для руководства спасательными работами действительно должен быть в Чили, но не в Сантьяго, а в пострадавшем районе.

– В Сантьяго тоже нужна структура управления, для взаимодействия с чилийскими властями, – заметил Макмиллан.

– Сотрудничество с правительством Чили проще всего наладить через американское посольство, – порекомендовал Эйзенхауэр. – Чилийский президент прислушивается к мнению нашего посла, так его будет легче всего убедить.

– Годится. Предлагаю остановиться на предложенной структуре: передовой штаб в Консепсьоне, основной логистический штаб в Париже и миссия связи с правительством Чили в американском посольстве в Сантьяго, – предложил Хрущёв. – На будущее ещё стоит создать при Международной спасательной службе специализированную научную организацию, которая будет обобщать опыт, полученный в ходе ликвидации аварий и катастроф Эта организация также будет вырабатывать рекомендации для населения по защите от стихийных бедствий и поведению в районах, подвергшихся природным и техногенным катастрофам. Нечто вроде НИИ, но ориентированного не столько на фундаментальную сейсмологию, сколько на прикладные проблемы.

– Я бы добавил туда ещё и специализированное конструкторское бюро, для разработки специальной техники, спасательного снаряжения и средств оснащения для спасателей и жителей пострадавших районов, – поддержал Эйзенхауэр. – Там же можно разрабатывать конструкции сейсмостойких зданий для районов, подверженных землетрясениям.

– Разумеется, все разработки должны регистрироваться по открытым патентам и лицензиям, и открыто публиковаться, чтобы они были доступны для всего человечества, – тут же вставил Никита Сергеевич.

– Пусть так, – согласился Айк.

– Да, это было бы полезно, – согласился де Голль.

– Пожалуй, Великобритания присоединилась бы к этому начинанию, – поддержал Макмиллан.

– У нас есть конструкторское бюро, которое занимается системами жизнеобеспечения для авиации, – сообразил Никита Сергеевич. – Думаю, можно было бы задействовать кого-то из этих специалистов. Давайте поручим министрам иностранных дел подготовить дополнительный протокол к соглашению о присоединении к Международной спасательной службе, чтобы наши договорённости были зафиксированы официальным документом.

– Господин Первый секретарь, это же не Западный Берлин, – улыбнулся Айк. – Сейчас мы закладываем основу долговременного сотрудничества в вопросах спасения людей, и мы делаем это для всего человечества.

– Тем более важно зафиксировать для истории каждый шаг в начале этого процесса, – ответил Хрущёв. – Рано или поздно мы дойдём до распределения финансирования между участниками, и тогда переговорщики будут цепляться за каждую букву, каждую запятую. Пусть с самого начала всё будет оговорено на бумаге.

Первый секретарь получил запоминающийся урок с соглашением по Западному Берлину. Он понимал, что будь СССР немного слабее, западные державы немедленно отказались бы от всех своих обязательств, как это произошло в «той» истории с договором о противоракетной обороне. Но, пока безопасность Советского Союза гарантировали трёхмиллионная армия и РВСН, западные «партнёры» были вынуждены строго соблюдать заключённые договоры.

События развернулись быстро. В тот же день в Сантьяго вылетел грузовой Ту-115, с медикаментами, медтехникой и системами переливания крови. Он сделал промежуточную посадку в Париже, взял там вулканолога Гаруна Тазиева и команду французских медиков, и направился в Рио-де-Жанейро, с промежуточной дозаправкой в Дакаре. В Рио французы пересели на прилетевший из Гватемалы Ил-18, и уже на нём долетели до чилийского Консепсьона. Пересадка оказалась необходима, т. к. и в Косепсьоне и в соседней Вальдивии длина ВПП в аэропортах не позволяла принимать самолёты Ту-114 и Ту-115.

Следом за первым рейсом в Париж дирижаблем был переброшен из Берлина советский мобильный госпиталь из состава ГСВГ. В Париже его погрузили на несколько американских «Каргомастеров», и также отправили в пострадавший город. Однако к моменту прибытия «Каргомастерам» пришлось садиться уже не в Консепсьоне, а в аэропорту Каньяль Бахо Карлос От Сьеберт, в Осорно, в 80 километрах к юго-востоку от Вальдивии. Посадка в аэропорту Вальдивии была невозможна, город был разрушен и затоплен.

22 мая 1960 года, в воскресенье, в 14:55 в Вальдивии, Чили. (19:55 22 мая по времени Парижа) произошло самое мощное землетрясение на планете, зафиксированное учёными. Оно имело силу в 9,5 баллов по шкале Рихтера, 37 эпицентров и длилось 10 минут, вызвав три цунами. Эти гигантские волны разрушили и деформировали чилийское побережье.

Судорога земной коры распространялась с севера на юг по линии в 1350 километров, охватив площадь в 400 тысячи квадратных километров. Из-за большого числа эпицентров и территории охвата в некоторых местах всё закончилось раньше. Основной эпицентр находился на 39.5 градусов южной широты и 74.5 градусов западной долготы на глубине 60 километров. Гипоцентр — на стыке между океанической плитой Наска и Южно-Американской континентальной плитой. Катаклизм был вызван погружением 1-й плиты ниже 2-й.

В местности между Puerto Saavedra и Chiloе эпицентры находились как в море, так и в горах, поочередно активируя друг друга, что и привело к большой длительности катастрофы – около 10 минут. Подвижки земной коры охватили 13 провинций от Тальки до Чилоэ, и ещё 11 провинций пострадали сутки назад. Максимальная интенсивность составила XI по модифицированной шкале Меркалли в районе Вальдивии.

Землетрясение вызвало множественные обрушения строений, пожары, наводнения, обильные дожди и моретрясения. Итоговый баланс жертв и пропавших без вести никогда не был точным, потому что локальная статистика велась плохо, и не хватало потерянных данных по отдаленным зонам. В Вальдивии можно было видеть масштаб разрушений – расщелины в земле посреди улиц, дома в руинах и вышедшие из берегов речушки в предгорьях.

(В реальной истории Патрисио Маннс говорил о 10 000 погибших. Различные оценки общего количества погибших в результате землетрясения и цунами приводятся в изданной Геологической службой Соединённых Штатов USGS работе, упоминающей 2231, 3000, или 5700 погибших, согласно другому источнику число погибших оценивается в 6000. Причинённый материальный ущерб - от 400 до 800 млн. долларов США 1960 г. или от 2.6 до 5.2 млрд. долларов США 2005 г. с учётом инфляции)

Ущерб, о котором сначала только осторожно говорили, в итоге подтвердился. Разные районы города и площадь около 10 000 гектаров к югу оказались затоплены. С воздуха даже сегодня можно увидеть очертания ферм и остатки заборов, которые отделяли одни поля от других. Сегодня они находятся в воде, продвинувшейся на 100 км вглубь. Сначала это объяснялось повышением уровня моря, но потом было выяснено, что на самом деле это суша опустилась относительно своего прежнего уровня. Участок в 20-30 км длиной и 500 км шириной на какое-то время покрылся слоем воды в 2 метра.

Один из очевидцев описывал свои впечатления так: «Сначала произошел довольно сильный толчок. Затем раздался подземный гул, словно где-то вдали бушевала гроза, гул, похожий на раскаты грома. Затем я снова почувствовал колебания почвы. Я решил, что, как бывало прежде, всё скоро прекратится. Но земля продолжала содрогаться. Тогда я остановился, взглянув в то же время на часы. Внезапно подземные толчки стали настолько сильными, что я едва удержался на ногах. Толчки всё продолжались, сила их непрерывно нарастала и становилась все более и более яростной. Мне сделалось страшно. Меня швыряло из стороны в сторону, как на пароходе в шторм. Две проезжавшие мимо автомашины вынуждены были остановиться. Чтобы не упасть, я опустился на колени, а затем стал на четвереньки. Подземные толчки не прекращались. Мне стало ещё страшнее. Очень страшно... В десяти метрах от меня с ужасающим треском переломился пополам огромный эвкалипт. Все деревья раскачивались с невероятной силой, ну, как бы вам сказать, словно они были веточками, которые изо всех сил трясли. Поверхность дороги колыхалась, как вода... Уверяю вас, это было именно так! И чем дольше все это продолжалось, тем становилось страшнее. Подземные толчки все усиливались. Казалось, землетрясение длится бесконечно» (Г. Тазиев. Когда Земля дрожит. М., «Мир», 1968, стр. 35)