Чтение онлайн

(Полное описание современного ритуала проведения государственного визита можно почитать здесь

Вертолёты Як-24П в салонном варианте увеличенной вместимости доставили американскую делегацию из Внуково в Москву. Пролетая над городом, они сделали широкий круг, дав гостям возможность полюбоваться панорамой столицы.

В полёте внук и внучки президента засыпали всех вопросами о дирижаблях. Дети прилипли к иллюминаторам вертолёта, тыкали пальцами в стёкла и кричали друг другу: «Смотри, смотри, вон ещё летит!» Над городом одновременно находилось более десяти дирижаблей разных размеров. Они медленно плыли в разных направлениях, периодически останавливаясь, опуская и поднимая на борт контейнеры с грузами. Курс летящих вертолётов дирижабли не пересекали и не приближались к ним ближе, чем на 2-3 километра. Даже президент спросил у Никиты Сергеевича:

– Не думал, что у вас так много дирижаблей. Что они делают над городом? Это не опасно?

– Нет, не опасно, – ответил Хрущёв. – Дирижабли наполнены негорючей гелий-водородной смесью, водорода в ней не более 15 процентов, пассажирские вообще наполняются только чистым гелием. Над городом летают дирижабли-фруктовозы, вон, видите, один разгружается над большим универмагом. Они привозят фрукты из республик Средней Азии, Индии и Индонезии. А вот эти, что поменьше – пассажирские дирижабли пригородного сообщения. На период, пока строится железная дорога, соединяющая центр города с аэропортами, мы запустили пригородные дирижабли, в дополнение к автобусам.

Он повернулся к внукам президента и сказал:

– Сейчас вы отдохнёте, а потом, пока мы с вашим дедушкой поговорим, вы поедете смотреть, как строят дирижабли. Это недалеко.

Пережидая бурный взрыв детского восторга, Эйзенхауэр, с интересом разглядывал город:

– С 1945 года Москва полностью изменилась, тогда это была большая деревня, с Кремлём и несколькими монументальными зданиями посередине, а сейчас – современный мегаполис, даже небоскрёбы появились,– заметил президент, указывая на 7 знаменитых сталинских высоток и новые высотные дома из стекла на стальном быстросборном каркасе, начавшие появляться по всей Москве и в других городах. (АИ)

– Небоскрёбы у нас строятся пока в порядке эксперимента, для отработки технологий скоростной полуиндустриальной сборки, – ответил Никита Сергеевич. – Элементы каркаса и панели изготавливаются на заводе, а на стройплощадке их только собирают, согласно проекту.

Мы не собираемся застраивать весь город только высотными зданиями, они будут сочетаться с протяжёнными домами в 9-12-16 этажей, и сами наши «небоскрёбы» будут не такие высокие, как у вас в Штатах. У нас сейчас появляются новые градостроительные концепции, которые мы экспериментально «обкатываем», – продолжил Хрущёв. – Есть, например, предложение сносить малоценную старую застройку, на её месте устраивать обширные парковые зоны, разделённые транспортными проездами, а для жителей сносимых домов строить отдельно стоящие быстросборные здания увеличенной высотности. Такой «небоскрёб» сможет вместить жителей нескольких кварталов старой застройки, а освободившееся место можно использовать для организации комфортной городской среды.

Ещё у нас развивается строительство ведомственного жилья, и в этой части появилась ещё одна интересная концепция – располагать в одном большом здании переменной этажности, или в комплексе рядом стоящих зданий, например, научно-исследовательский институт, или административное управление, и жильё для людей, что там работают. Так у нас делали ещё в прошлом веке, к примеру, в Ленинграде, в парке Политехнического института построены жилые дома для преподавателей, или же недавняя постройка – министерство транспортного строительства, здесь, в Москве, у станции метро «Красные ворота».

Это позволяет очень заметно экономить на транспортных расходах, человек выходит из квартиры, проходит по нескольким коридорам или галереям, поднимается на лифте – и он уже на работе. В холодном климате такая застройка экономически более эффективна. Хотя ещё предстоит разработать схему быстрого обмена жилья, с учётом смены поколений или просто при перемене работы.

– Для этого нужно иметь рынок жилья, а у вас жильё не продаётся, – вставил Джон Эйзенхауэр.

– Рынок предполагает избыток предложения, у нас пока ещё обеспечены жильём далеко не все жители городов, – ответил Никита Сергеевич. – В сельской местности с этим попроще, дом на одну семью построить – не проблема, и эти дома у нас свободно продаются и покупаются.

– То есть, любой может купить загородный коттедж? – с интересом спросила Барбара.

– Конечно, хотя это не совсем коттедж в американском понимании. Это деревянный дом, из бревна или бруса, посреди относительно большого земельного участка, примерно в 2, или в 3, иногда даже в 4 раза больше, чем участки в ваших пригородах, – пояснил Хрущёв.

– Это такие дома, что показывали в прошлом году на вашей выставке в Нью-Йорке?

– Да, есть две или три классических конструкции русского бревенчатого сельского дома, а сейчас к ним добавилось множество новых вариантов, от бревенчатых срубов, до щитовых каркасно-засыпных домиков и купольных конструкций.

Вертолёты приземлились на плавающей платформе у самого Кремля, установленной на Москва-реке. Гости вышли прямо на набережную и затем – на Красную площадь. Здесь они сфотографировались на фоне Кремля. Дети устали во время перелёта, гостей на автомобилях доставили в резиденцию на Спасопесковской площади, 10 (Особняк Второва, резиденция посла США, во время «холодной войны» президенты США останавливались там, а не в Кремлёвской резиденции). После долгого перелёта и смены часовых поясов им требовался отдых и акклиматизация.

Встреча продолжилась около 15.00. Президент с семьёй прогулялись вдоль стен Кремля, до Александровского сада, где он возложил цветы к могиле Неизвестного Солдата, почтив память всех погибших во время Великой Отечественной войны. После окончания официальной церемонии президент Эйзенхауэр тоже изъявил желание осмотреть завод «Дирижаблестрой». За семьёй президента и сопровождающими лицами на Манежную площадь прилетел арендованный у «Мосгортранса» пассажирский дирижабль и пришвартовался к установленной на грузовике передвижной мачте. Встречать и сопровождать гостей по заводу прибыл заместитель главного конструктора «Дирижаблестроя» Борис Арнольдович Гарф.

Гости поднялись на борт воздушного корабля и с интересом оглядывались. Интерьер дирижабля был одновременно и похож и не похож на салоны самолётов. Это был полужёсткий дирижабль с полезной нагрузкой всего 20 тонн, (не считая топлива и веса гондолы) рассчитанный на перевозку до 120 пассажиров на небольшие расстояния. Пассажирская гондола была подвешена снизу к килевой ферме сразу позади гондолы управления. В её передней части был пассажирский салон эконом-класса, где, вблизи центра масс воздушного корабля, располагалось большинство пассажиров. Отсюда можно было подняться в килевую ферму, в которой была оборудована прогулочная галерея с окнами по обоим бортам. Ближе к хвосту в гондоле был устроен салон 1-го класса, в котором и разместились президент с семьёй, Хрущёв и наиболее близкие сопровождающие. Остальные заняли места в переднем салоне.

Подъём дирижабля был таким плавным, что его заметили только приникшие к окнам внучки президента:

– Ой, а мы уже летим! – сказала Энн, заметив, что пейзаж за окном медленно уплывает назад и вниз.

– Ваши дирижабли часто падают? – поинтересовался Джон. – В газетах как-то больше сообщается о катастрофах самолётов, а о разбившихся дирижаблях я что-то ни разу сообщений не видел. А ведь у вас их много, я слышал – уже более сотни. Наверное, всё засекречено? Ведь довоенные дирижабли все побились, даже те, что были наполнены гелием. Водородные вообще почти все погорели.