Чтение онлайн

– Вот видите, – улыбнулся Никита Сергеевич, – значит, идеалы коммунизма в Индии давно прижились. Что, будете теперь штурмовать этот Золотой храм? – он весело подмигнул премьеру, обратив всё в шутку.

– Возможно, стоит подумать над тем, как использовать устоявшиеся обычаи на пользу прогресса, – дипломатично ответил Неру.

Вторая встреча советского и индийского лидеров была недолгой, но зато они обсудили наедине вопросы, которые нельзя было поднимать на общей сессии Координационного Совета.

Для Индии с 1947 года, когда бывшая Британская Индия оказалась разделена на собственно Индию, Западный и Восточный Пакистан (сейчас – Бангладеш), основной проблемой был и оставался Кашмирский конфликт. Если конфронтацию между Индией и Китаем из-за Аксайчина Хрущёву удалось погасить в зародыше (АИ, см гл.02-25), то с Кашмиром все было куда сложнее. К тому же строительство соединительной подстанции Единой энергосистемы ВЭС в Аксайчине поставило проблему Кашмира на первый план и для СССР, и для Китая, так как от Кашмира до Аксайчина было рукой подать.

Пользуясь ситуацией, Неру прямо поставил вопрос:

– Если пакистанские сепаратисты в Кашмире снова спровоцируют военные действия против Индии, может ли Индия рассчитывать на вашу поддержку?

Хрущёв ответил не менее прямо:

– Индия – наш стратегический союзник в Южной Азии, а Пакистан для нас – пятое колесо в телеге. Вовлечь его в состав ВЭС или, хотя бы, в орбиту советского влияния, как мы вовлекли Афганистан, скорее всего, не удастся. Разумеется, СССР – не сторонник решения споров военным путём, и предпочёл бы урегулировать любые конфликты мирными средствами. Но, если такое урегулирование окажется невозможным, Индия может рассчитывать на нашу поддержку. В какой именно форме – будет зависеть от конкретной ситуации. Вполне вероятно, что для властей Пакистана будет достаточно убедительной демонстрации нашей решимости, например, в виде нескольких точечных ударов с воздуха.

Неру был вполне удовлетворён таким ответом, но само существование Пакистана для Индии было немалым раздражителем. Поэтому премьер Индии решил осторожно прозондировать позицию советской стороны в этом вопросе.

– Возможно, имело бы смысл предпринять некоторые действия, которые, в итоге, могли бы привести к разделению Пакистана и снятию напряжённости?

– Вы всерьёз считаете, что если Пакистан будет разделён на несколько условно независимых государств, вы сумеете занять Кашмир, и удержать его? – с сомнением спросил Никита Сергеевич.

– Азад-Кашмир мы едва ли сможем удержать, – ответил Неру. – А вот Гилгит-Балтистан – вполне, там население относится к Индии лучше, чем к пакистанским властям. Но единый прозападный Пакистан с мощной армией и авиацией явно менее желательный сосед для Индии, чем несколько отдельных марионеточных образований, не имеющих серьёзных вооружённых сил.

– Понимаю, – согласился Хрущёв. – Я проконсультируюсь с нашими специалистами, поставлю им задачу проработать варианты. Здесь стоит ещё учесть, что если Индия будет активно и открыто давить на Пакистан военными приготовлениями, это может ещё больше сплотить населяющие его народы перед лицом внешней угрозы. Возможно, имеет смысл, напротив, поддержать сепаратистское движение пуштунов и белуджей, и тогда оно сможет разорвать Пакистан изнутри.

Вы, господин премьер, конечно, знаете, что с середины 19-го века Россия и Великобритания жёстко конкурировали друг с другом за сферы влияния в Средней Азии. Англичане старались не допустить продвижения России на юго-восток и юг, опасаясь захвата Индии. Сами же англичане дали этой борьбе дипломатов и разведок название «Большая игра» (Great Game).

– Конечно, мне это известно, – подтвердил Неру.

Никита Сергеевич удовлетворённо кивнул:

– В те времена Индия была объектом большой европейской и колониальной политики. Сейчас многое изменилось. Из объекта мировой политики Индии пора становиться её субъектом. Давайте, господин премьер, покажем англичанам, что в «Большую игру» мы с вами отныне будем играть по своим собственным правилам.

Пакистан нам с вами откровенно мешает. Он «торчит на дороге», мешая нам налаживать торгово-хозяйственные связи. Договориться с пакистанским режимом не удастся. Попробуем решить проблему иначе.

Неру посмотрел на Первого секретаря с явным уважением:

– Я готов разыграть эту партию рука об руку с вами, господин Хрущёв.

«Варианты» в отношении Пакистана КГБ и ГРУ прорабатывали не первый год. И Пакистан и Афганистан были многонациональными, искусственными образованиями, наследием британского колониального господства. Как и везде, откуда британцы уходили, они оставили после себя множество политических «мин замедленного действия», главным образом, в виде границ, проведённых произвольно и разделивших многие народы между разными государствами.

После образования Пакистана Афганистан не признавал границу, проведённую англичанами по «линии Дюранда», разделившей Афганистан и Пакистан без учёта реального расселения пуштунских племён. В Афганистане была популярна идея создания «Пуштунистана» – единого государства пуштунов на территории современных Афганистана и Пакистана. В то же время юго-восточную часть Ирана, юго-западную часть Афганистана и восточную часть Пакистана населяли белуджи, которые также стремились к независимости, либо к вхождению в суннитский Афганистан вместо шиитского Ирана. Белуджи в 60-х неоднократно устраивали сепаратистские выступления, апогей которых в «той» истории пришёлся на 1974 год.

Советская делегация посетила Афганистан со 2 по 5 марта 1960 г.

В полёте из Джакарты в Дели и из Дели в Кабул Хрущёв наконец-то добрался до записки Серова по Афганистану и приложенного к ней досье. В нём были как фрагменты исторических справок середины и конца 19-го века, так и документы, явно найденные сотрудниками ИАЦ в присланных файлах, так как в них шла речь о событиях нескольких предстоящих десятилетий. Прежде всего он обратил внимание на перечень полезных ископаемых, добываемых на Памире и обнаруженных на территории Афганистана:

«Среди других горных систем ни Кавказ, ни малоисследованные Гималаи не могут тягаться с Памиром», – писал в своей записке Серов: «Памирские недра богаты полезными ископаемыми, выявлено более 400 месторождений, содержащих более 70 видов рудных и нерудных полезных ископаемых. Более 100 месторождений эксплуатируются, на них добывается 36 видов минерального сырья. На таджикском Памире готовы к освоению значительные месторождения: серебра, свинца, цинка, никеля, близкого по составу к норильскому никелю, олова, ртути, сурьмы, меди, висмута вольфрама, молибдена, бора, стронция, мышьяка, каменного угля, сверхчистых малозольных антрацитов, золота, благородного камня – шпинель-лал, лазурита, рубина и других драгоценных и полудрагоценных камней, плавикового шпата, сырья для строительных материалов. Эти запасы исчисляются тысячами тонн, а в случае серебра и каменного угля – миллионами тонн.

В недрах Афганистана сосредоточено немало полезных ископаемых, но их разработка ограничена. Основная часть этих запасов находится в высокогорных районах страны. В Афганистане имеются запасы таких важных энергетических ископаемых, как нефть – в районе Сари-Пуль, природный газ – Шибирган, каменный уголь – вблизи поселений Каркар, Ишпушта, Дарайи-Суф, Карох. У Анахоя и в других местах добывают каменную соль. Имеются промышленные залежи медных – южнее Кабула, железных – севернее и западнее Кабула, бериллиевых – севернее Джелалабада, марганцевых, свинцово-цинковых, оловянных руд.