Чтение онлайн

– Да, это помню, – медленно кивнул Хрущёв.

– Потом... потом вы, Никита Сергеич... Затем, в октябре 1972-го – Иван Антонович Ефремов. Дальше – товарищ Лебедев, в июле 1974-го, за ним – товарищи Кузнецов и Бартини. В 1974-м, 6 декабря, день в день.

– Что, оба? – изумился Никита Сергеевич.

– Да, по документам так, – подтвердил Серов. – Но на документы я бы в этом случае не рассчитывал. Курчатов прожил на месяц дольше, то есть, документы Веденеева в его случае уже не сработали. Чем дальше, тем больше должно накапливаться расхождений. Мы же каждый свою дату знаем, не станем сидеть, сложа руки.

– М-да... Возможно, возможно... Кто дальше?

– Товарищ Гречко, в 1976-м, – продолжал академик. – Потом – я, в 1978-м, но это под большим вопросом. Обстоятельства мне известны, остерегусь. Остальные – позже. А вообще, в этом вопросе я согласен с Иваном Александровичем, к тому времени всё может очень сильно измениться, не исключено, что кто-то может... – академик запнулся, – … может уйти и раньше. Нагрузки и ответственность своё дело сделают.

– Ты, Никита Сергеич, преемника себе выбрал? – строго спросил Серов. – А то, неровён час...

Хрущёв тяжело встал, подошёл к сейфу, скрытому за дубовой панелью отделки кабинета, открыл, достал два конверта, вернулся к столу и протянул конверты Серову и Келдышу. Обычные, белые почтовые конверты, с напечатанной маркой, но непрозрачные на просвет. На обоих рукой Никиты Сергеевича было написано: «Вскрыть, если вдруг помру, не раньше».

– Третий Косыгину отдам, – проворчал Первый секретарь. – Если передумаю – эти заберу, дам другие. Там несколько кандидатов, по номерам. Вы, товарищи, тоже себе смену готовьте заранее.

Я до смерти на посту сидеть не собираюсь. Когда придёт время – подам в отставку и своего кандидата представлю на Президиуме. А там – как решит партия и народ. Всё должно быть по закону.

– Никита Сергеич, ты что, тебе ж на пенсии скучно будет! – удивился Серов. – Нельзя же так сразу, резко, бросать работать, смена образа жизни в твоём возрасте больше навредит, чем поможет.

– А кто сказал, что я вот так, сразу, на пенсию уйду? – через силу усмехнулся Хрущёв. – Это «там» меня Брежнев с Шелепиным выперли. На менее ответственную работу попрошусь сначала. Я даже и место себе уже присмотрел. Но никому раньше времени не скажу.

Ладно, хватит об этом. Я хочу знать, почему умер товарищ Курчатов. Не заключение врачей, а причину, которая привела к такому исходу, – строго пояснил Первый секретарь.

– В последнее время выявились неожиданные проблемы с реактором-ускорителем, – ответил академик. – Игорь Васильевич о них упоминал, но я не атомщик, могу в чём-то ошибиться. Думаю, надо собирать совещание по атомной энергетике и товарища Векслера заслушать.

– Заслушаем, – многозначительно ответил Хрущёв. – Ещё один вопрос решить надо. Игоря Васильевича надо кем-то заменить. И на посту директора Института атомной энергии, и … в нашей честной компании. Мстислав Всеволодович, что скажете?

– У меня только одна кандидатура, – ответил Келдыш. – Анатолий Петрович Александров. Он – заместитель директора ИАЭ. В «той» истории он заменил Курчатова на посту директора, а затем – меня на посту президента Академии Наук. Такое решение будет логичным со всех точек зрения и не вызовет никаких подозрений.

– Товарищ Александров оборонной тематикой занимается давно, и заслуживает полного доверия, – поддержал кандидатуру Иван Александрович. – К тому же, – он покопался в своих бумагах, – проживёт достаточно долго.

– М-да... что тоже немаловажно, как сегодня выяснилось, – проворчал Никита Сергеевич. – Хорошо. Надо его проинформировать заранее, примерно за неделю до совещания.

– Да можно хоть сегодня, – ответил Серов. – Бланки подписки у меня с собой, начальная подборка информации в ИАЦ подготовлена давно. Ждать нечего, тем более, у тебя визит во Францию скоро, а по атомным проблемам дело не терпит отлагательств.

– Хорошо, – Хрущёв повернулся к телефону и нажал клавишу:

– Григорий Трофимыч, академика Александрова вызови, пожалуйста. Если он в Москве – то на сегодня, а если в Северодвинске или в Обнинске, то как можно скорее, – распорядился Первый секретарь.

– Тут такой момент, Никита Сергеич, – сказал Серов. – По-моему, зря вы с Косыгиным товарища Курашова вместо Марии Дмитриевны Ковригиной министром здравоохранения поставили. Она, всё же, крупный специалист, и проживёт ещё долго, а Курашов курортными делами да детским отдыхом занимался, и в «той» истории умер в 1965-м.

– Мне доложили, что Мария Дмитриевна не проявила понимания по вопросу ядерных испытаний, – припомнил Хрущёв. – Вопрос решался на Совете министров, ко мне, помнится, обращался Суслов, незадолго до ареста – его и прочей кодлы, предлагал рассмотреть персональное дело Ковригиной, я ему отказал, так как не видел для этого оснований...

(В реальной истории персональное дело таки рассматривали

– Тогда слушай, как оно на самом деле было, – сказал Серов. – Мария Дмитриевна против ядерных испытаний действительно возражала, и правильно – взрывы в атмосфере устраивать – идиотизм и преступление, взрывать надо под землёй. Её ошибка – она пошла с этим вопросом к Суслову. А параллельно ещё предложила сократить аппарат 4-го управления Минздрава. Суслов засуетился, приказал перекрыть Ковригиной доступ к данным Госкомстата – министру здравоохранения перекрыть доступ к медицинской статистике – это надо было додуматься?!

С персональным делом ты его обломал, тогда он зашёл с другой стороны – среди прочего подсунул Косыгину свою докладную записку, где вопрос был представлен, скажем так, сильно однобоко, с идеологической точки зрения. Алексей Николаич дал резолюцию «Разобраться и доложить». Суслов подключил к делу военных. Вот и разобрались... Тебе тогда не до того было, ты к визиту де Голля и сессии КС ВЭС готовился.

– Почему прямо на меня не вышли? Ты куда смотрел? – возмутился Хрущёв.

– Ты, Никита Сергеич, удивишься, если узнаешь, сколько важных вопросов без твоего ведома вообще решается, в аппарате ЦК, на уровне отделов, – ответил Серов. – Мне ведь тоже об этом никто не докладывал в тот момент, это я уже потом нарыл.

– Херня какая-то с Ковригиной получилась, – Хрущёв озадаченно почесал лысину.

– Да уж, лучше не скажешь, – согласился академик Келдыш. – Вообще, я считаю, это – наше упущение, и большое, что мы до сих пор не дали полной информации по «Тайне» никому из медиков, а только ограничились передачей технологий, справочников и учебников из ИАЦ в профильные институты.

– Пожалуй. Но по фармацевтике и медтехнике результат и без того вышел впечатляющий, а посвящать в «Тайну» лишних людей в общем-то опасно, – пояснил Серов.