Чтение онлайн

Господин, чей загар так контрастировал со светлым костюмом, расспрашивал Ингеборгу о том, что говорит его жена.

– Айну, слышишь? Давай-ка, расскажи мне, как тебе там? Ты в Раю?
– спрашивал он супругу через медиума.

– Да, мой милый...Я гуляю по цветущему саду и слышу нечто, похожее на "Оду к радости", - говорила не своим голосом Ингеборга, закатив глаза.

– А теперь скажи, сколько у меня денег в кармане?

– Несколько марок...Железные монеты...
– проговорила Ингеборга, которая слышала, как звенела мелочь в кармане посетителя, когда он вошел в шатер, пригнувшись.

– Не угадала, Айну. У меня там только рубли, - сказал посетитель.
– Быть может, мне что-то передать нашим дочкам?

– Да, скажи младшенькой, что сегодня я приснюсь ей...

Господин рассмеялся, и, бросив медиуму деньги, грубо произнес: " Обманщица ты, шведка. Нет у меня дочерей, но ты сумела им передать слова моей жены, хотя я никогда не был женат!"

– Это ваша кармическая жена. Она покинула вас в вашей предыдущей жизни, - не теряясь, отвечала Ингеборга.

– Твой соотечественник, известный Август Теодор Бланш сочинял лучше, хотя ты еще та выдумщица.

– Знаешь что, умник, ты слишком черный для финна. Проваливай давай, а то получишь по загривку!
– она разбудила в себе скандалистку, коей всегда была.

– Давай, позови своих призраков. Может, они помогут тебе меня прогнать?
– посетитель откровенно над ней издевался.

Ингеборга выскочила из шатра и схватила стоящую рядом с телегой большую палку - с ее помощью они с сыном делали на телеге навес, когда отправлялись в путь. Получалась кибитка. А незнакомец, почувствовав опасность, вышел из шатра сам. На прощание он лишь сказал: "Зря ты так. Пожалеешь". И ушел.

В это время за рыбной лавкой прятались двое. Роусу и молодой человек со светлыми волосами, такой же миловидный, как Магнус, но старше него лет на семь. Они наблюдали за шатром медиума все утро и не собирались бросать это занятие.

– Она не медиум, - сказала Роусу.
– Шарлантанка. Вчера я была у нее. Она ничего не поняла.

– А этот мерзавец ее раскусил быстро, - заметил спутник девушки.
– Его хлебом не корми, дай только скандала. И ведь правда навредить может. Жаль ее. Руова Эклум, хоть и обманщица, ничего не сделала страшного в отличие от него. И мальчишку жаль. Он обречен на то, чтобы быть сиротой.

– Нет, мы не допустим, - решительно сказала Роусу.
– Начнем сегодня же.

– Договорились, - согласился некто рядом с ней.
– Красивое ты себе придумала имя для этого мальчишки. Куинхтунут Роусу, "увядшая роза". Жаль, что он швед и не понял твоей метафоры.

– Да, жаль.

– Я уже говорил, как сильно люблю тебя?
– проговорил ее спутник, взяв девушку за руку и погладив кончики ее пальцев.

– Да, любовь моя, - произнесла она.
– Поверь мне, у нас все взаимно.

Госпожа Эклум, несмотря на неприятное происшествие, случившееся с нею сегодня утром, продолжила свое дело. Сегодня, на ее радость, был богатый на посетителей день. Магнус помогал матери, подавая ей атрибутику и создавая дешевые эффекты наподобие шумов и скрежета, чтобы внушить клиентам, будто призраки - это реальность. К вечеру народу поубавилось, и юноша сумел отлучиться из дома, чтобы посетить перекресток Аукиокатту и Ваултаакатту, где его ждала встреча с прекрасной Роусу. Она явилась ровно в семь. Выпорхнула из-за угла, словно маленькая птичка, полы ее платья развивались на ветру, подобно алому знамени на улицах Парижа во времена Французской революции. Этот цвет так подходил к ее рыжим волосам и очаровательным веснушкам у острого носика...

– Добрый вечер, Роусу!
– он, совершенно очарованный, расплылся в глуповатой улыбке.

– Здравствуйте, нуори мьёс Магнус, - приветствовала она его, присев в реверансе.

– Знаете, Роусу, я так ждал нашей встречи! Вы просто покорили меня с первого взгляда!
– он, не зная о скрытности и лицемерии, был искренним. Даже слишком.

– Вот уж не думала, что смогу кому-то так запасть в душу, - рассмеялась она, а потом, не скромно взяв его ладонь в свою, проговорила: "Можем сходить в сквер на улице имени Микаэля Агриколы. Там уютно".

Покуда ее сын покорял девичье сердце, Ингеборга отдыхала от общества людей в своем шатре. Развалившись на диванчике, она курила трубку и пробовала финскую клюквенную настойку, которой угостил ее один лавочник. Да, женщине не пристало пить и курить, тем более, если она приходится кому-то матерью. Но Ингеборга была испорченной женщиной. Общество не дает поблажек даже таким, как она. Только вот такие женщины делают для себя послабления сами. Она была во хмелю, но еще не слишком пьяна, когда в ее шатер вошел молодой парень, одетый дорого и со вкусом. Он был очень красив и галантен. Жаль, что ей пришлось отказать ему в приеме, ведь она уже достаточно поработала на сегодня.

– Мне не нужен спиритический сеанс, руова Эклум, - заявил гость.
– Я лишь хочу сказать. Знаете, вы скоро умрете. Проверьте, не пропало ли у вас что-нибудь. Тот человек, с которым вы повздорили сегодня утром, вас предупреждал.

– Что ты несешь?
– воскликнула она.
– Да ты знаешь, кто я? Да я натравлю на тебя духов твоих же предков и они тебя...

– Простой человек может лишь махать руками и болтать языком, - заметил он.
– Но я не собираюсь вас оскорблять. Ваш счет пошел на дни, если не на часы. Ищите пропажу, иначе умрете.

– Да пошел ты!
– воскликнула она и бросила в него что-то тяжелое. Однако снаряд не достиг своей цели. Незнакомец удалился.

Магнус и Роусу в свете луны говорили о чем-то таком, о чем говорят лишь влюбленные. Она согревалась в его объятиях, а он был счастлив, ведь Магнус имел потрясающую привилегию - он мог обнять эту девушку, героиню своих грёз. Быть может, их отношения развиваются слишком стремительно, но какая разница, если она отвечает ему взаимностью! Как казалось Магнусу...Он решил, что пора разговоров о чувствах на примере других людей, которых они обсуждали, должна подойти к концу. Нужно поговорить о них двоих...Магнус решил признаться ей в любви.

– Роусу, ты любила когда-нибудь по-настоящему?
– вкрадчиво спросил он, незаметно перейдя с ней на "ты".

– Да пожалуй, что нет, - призналась она.

– А я, кажется, влюблен. По-настоящему, - нужно отдать ему должное - Магнус был смел.
– Знаешь, когда я шел вчера расклеивать афиши, у меня было предчувствие. Мне казалось, что должно случиться что-то судьбоносное. И, видит бог, оно случилось.

– Мне никогда не признавались в любви, - на ее глазах выступили слезы счастья.
– Я уже собралась думать, что очень неприметна, и меня никогда никто не полюбит.