Чтение онлайн

– А теперь подробнее, - страж порядка взялся за перо и стал более внимательным.

– После того, как он ушел, я обнаружила, что из моей шкатулки пропали красные бусы! Они стоят мало, но я ими очень дорожила - это единственное, что у меня осталось от мамы...
– говорила, всхлипывая, Ингеборга.
– Я должна была насторожиться и быть внимательнее к своим вещам после того, как он похвастался мне тем, что пятнадцать лет ворует у людей вещи и остается безнаказанным!

– Что вы можете сказать о вашем обидчике?

– Мой Рамиль хвастался мне около месяца назад, как в шестьдесят шестом пробрался на бал в дом одного графа, - рассказывала Ингеборга.
– Он показывал мне золотую заколку с изумрудом, которую снял с головы одной финки и она даже не заметила! Кажется, он называл ее фамилию...Виртанен...- произнесла медиум. Она удивлялась тому, откуда знает это имя, ведь умерший молодой человек, явившийся ей ночью, его не называл. Вроде бы...

– А ведь было такое. Кажется, в Турку, - заметил другой полицейский, сидящий рядом.
– Я помню, сколько шуму было тогда в газетах.

– Я не знаю, что было в газетах, я из объединенного королевства Швеции и Норвегии, - сообщила она, вытерев слезы.
– Но в том, что этот цыган вор и подлец, я уверена. Да, и живет он в Рессодене недалеко от Хельсинки. Деревня Суосикки, дом 39 а. Он часто меня туда возил в карете. И целыми ночами хвастался своими трофеями.

– Успокойтесь, госпожа Эклум, - ласково проговорил полицейский с пером в руке.
– Мы займемся этим вопросом сегодня же. А вы ступайте домой и отдохните. Будьте уверены, вы в безопасности.

Она, безоговорочно поверив, поблагодарила сотрудников полиции и удалилась.

– Что делать будем?
– спросил полицейского его коллега, когда она ушла.

– Вообще-то заколкой с изумрудом и руовой Виртанен занималась полиция Турку...Но подобные заявления были и в Хельсинки. Мы ничего не нашли,- ответил человек в форме, лениво погладив лоб пером.
– А тут еще дело заводить из-за дешевых бус...Нет, ну мы заведем...Много волокиты...

– И много времени, - добавил другой полицейский и развалился на стуле.

В кабинете, словно из воздуха, возникла девушка в дорогом наряде. Она, пристально глядя на них, заговорила гипнотическим голосом:

– А теперь быстро встали, достали оружие и расселись по лошадям, - твердила

она.
– Взяли еще пару напарников и поехали в Суосикки.

Полицейские, не осознавая происходящего, с точностью исполнили ее требование. Отдали приказ секретарю отослать в Турку сообщение о том, что похититель драгоценностей находится в Рессодене, и они готовят облаву. И, быстро скоординировавшись, выехали на место. В Суосикки, в доме 39 а, они застали спящего цыгана. На его запястьях защелкнулись наручники.

– Где, где ваш ордер на мой обыск...и арест?!
– вскричал Рамиль.

– На вас поступило заявление от руовы Эклум о пропаже ее бус, - сказал один из стражей порядка.
– Ранее поступали заявления от других граждан. Почерк преступлений очень похож. И описания преступника тоже!

– Браслет руовы Саволайнен!
– крикнул из соседней комнаты человек в форме.
– О, да тут налицо следы ритуальщины...

– Вы арестованы. Поедем в участок, - и двое полицейских затолкали его в служебную карету.

С течением времени вина Рамиля Сапорро была доказана. Руова Виртанен, приехавшая в Хельсинки, опознала украденную пятнадцать лет назад заколку. Это было, как письмо из прошлого. Ее дочери, ее маленькой Суоме, погибшей так нелепо, было бы уже двадцать девять... А заколку, которую мать позаимствовала у дочери в тот вечер, когда ее Суома в первый и последний раз вышла в свет, украденную так давно, нашли только спустя пятнадцать лет. Когда Сапорро был осужден, руова Виртанен забрала эту вещь себе, как память о своей младшей дочке. На суде Рамиль был вызывающе спокоен.

– Зачем вы украли у руовы Виртанен дорогую заколку?
– спросил судья.

– Я сделал для нее куклу Вуду и хотел, чтобы эта дрянь истекла кровью, - холодно ответил он.
– Эта гадина не приняла моих ухаживаний в шестьдесят третьем.

– Я даже не помню, что когда-то пересекалась с вами!
– воскликнула руова Виртанен.
– У меня из-за вашего, наверное, колдовства, дочь умерла!

– Я не знал, что это не твоя заколка, - усмехнулся колдун.

– Да, инквизиции на вас нет, - скептически улыбнулся судья. Он видел многое, но колдуна Вуду в наручниках - впервые.

– А чьими были новомодные швейцарские часы?
– спрашивал прокурор.

– Я стащил их у пьяного парня, который нахамил мне в семьдесят первом. Он потом сдох на дуэли.

– А тапочки? Зачем вам были нужны домашние тапочки?
– уже смеялся весь зал.

– Я влез в дом одного дельца. Он меня просто бесил, - сухо ответил цыган.
– Но он, в отличие от того актера с часами, успел сходить в участок. Меня все равно не нашли, я был в Москве. А он маханул из окна, когда дал дуба его молодой дядька. Так и надо дураку.

– А зачем тебе были мои красные стеклянные бусы? За что ты хотел убить меня своими куклами, мракобес проклятый?!
– кричала блажью Ингеборга.

– Не люблю шведов, тем более, шарлатанов, - бросил он.

Конечно, суд так и не уяснил, как смерти ограбленных людей были связаны с воровством Рамиля. Повесить на него убийства было невозможно, поэтому его отправили на каторгу. Он все равно там умрет от холода и тяжелой работы. На том и закончилась история неуловимого вора.

Госпожа Эклум получила свои бусы обратно. Но ей было все равно, ведь это простая безделушка, купленная на рынке, а не подарок мамы, которую она никогда не видела. Ингеборга была просто рада тому, что в ее куклу не вонзили иглы. Она решила немедля уезжать из Финляндии. Быстро сложила пожитки, убрала шатер. И сообщила сыну, что они выезжают на рассвете. При этом она ни слова не сказала ему о призраке, который ввязал ее с эту авантюру.

Магнус уже давно не встречался с Роусу...Она просто однажды не пришла на встречу. Он не мог забыть ее. Девушка с рыжими локонами покорила его раз и навсегда. Магнус каждый день вспоминал о ней, об их знакомстве, которое было так романтично, об их немногочисленных, но очень нежных свиданиях ...А она просто взяла и исчезла.

Роусу знала, с кем должна была быть. В один из вечеров девушка была, как всегда, с тем, кого любила. Они проводили время в скверике на улице имени Микаэля Агриколы.