Чтение онлайн

— Да, они знакомы, как и с Наилем.

— А почему папа его ненавидит?

— Ты же помнишь, я рассказывала, что у папы в клубе проходят бои.

Я кивнула.

— Леон дерётся на папином ринге. И рабочие отношения у них, мягко говоря, отвратительные. А если папа узнает о нас... — она запнулась, но сразу же решила продолжить: — Он просто пристрелит его, перед этим вырезав его глазницы и разорвав глотку на две части.

Хотелось бы мне попросить её не утрировать, но зная папу... Было абсолютно ясно, что она даже немного преуменьшала.

Я не стала рассказывать Элине о деталях разговора Дамиана и Леона, который стал причиной нашей недолгой ссоры и моей истерики. Не потому, что я не доверяла ей, просто не хотела сваливать на её голову то, из-за чего переживала сама.

— Обещаю, что никому не скажу о ваших отношениях.

— Спасибо.

— Очень мило, что ты о нём переживаешь, — подколола я, прежде чем она помогла пересесть мне на кровать.

— Я о нём вовсе не переживаю.

— Ты не хочешь, чтобы папа его убил.

— Это означает, что я не жестокая, а не то, что я о нём переживаю.

— Как скажешь, — хихикнула я.

Этим вечером мы устроили кино-марафон. Кушали всякие вредные штучки. Обсуждали папино день рождения, до которого оставалось всего три дня. Я была рада, что меня выписали до шестого ноября, потому что если бы всем пришлось праздновать этот день в больнице из-за меня — я бы точно себя не простила.

Перманентно ко мне возвращались неприятные мысли.

Обуза.

Неправильная.

Проблемная.

Никому не нужная.

Но ведь это было не так, правда же?

Семья. У меня была семья. И сложно поверить, что я могла лишить себя всего этого. Вместе с той маленькой зарождающейся в себе жизнью я могла потерять всех.

Сестру.

Родителей.

Подругу.

Своего любимого.

Его прекрасную семью.

Конечно же, я знала, что это всего лишь момент недолговечного прозрения. Что большую часть времени я всё равно буду считать себя обузой, которая недостаточно хороша, неполноценна, и другой никогда не станет.

Глупо это оспаривать.

Эти мысли никуда не денутся. И не делись. Даже сейчас.

В голове витала целая куча сомнений. Съедающее чувство вины не оставляло меня ни на секунду. Я постоянно бежала от самой себя, искренне пытаясь убедить свой разум в том, что меня можно любить.

И это было так сложно. Так безумно сложно.

Но в ту ночь, когда Дамиан пришёл ко мне и в очередной раз напомнил о том, что не оставит меня в покое, я поклялась себе в том, что попытаюсь.

Хотя бы попытаюсь принять себя.

Дамиан

— Собрание окончено, все свободны, — строго произнёс отец, складывая бумаги в папку. — Возвращайтесь к работе.

Забирая свои документы, люди незамедлительно покидали конференц-зал. Смею предположить, всем поскорее хотелось оказаться подальше от отца. Сегодня он выжал соки и жизненные силы из всех, включая меня. Встав на ноги, я собирался отправиться в свой кабинет и заняться всеми нерешёнными вопросами, но у отца явно остались на меня ещё планы.

— А ты останься, — обратился ко мне, стянув с себя чёрный однотонный пиджак и повесив его на спинку кресла. Он закрыл дверь, прежде чем взглядом заставить меня вернуться на место. Почему-то я не рассчитывал на то, что он собирается обсудить со мной рабочие моменты.

— Я так понимаю, ты хочешь поговорить не о инженерах, не укладывающихся в сроки.

— Верно понимаешь, сынок.

Отец встал напротив меня. Пальцы его правой руки нащупали на столе ручку, которой он начал постукивать.

— В чём дело? — настороженно спросил я, даже приблизительно не догадываясь тему нашего дальнейшего разговора.

— Марат кое-что рассказал мне, — начал он, бросив ручку и скрестив на груди руки.

— Что конкретно?

— Всё.

Иногда он выглядел довольно пугающим. Большую часть времени, которую он проводил вне дома. Его осуждающе-холодная интонация могла ввести некоторых людей в ступор. Многих, я бы сказал, но не меня.

— Ты не выглядишь особо довольным, — констатировал я.

— Потому что я недоволен, Дамиан.

— Если ты знаешь всё, то понимаешь, что я не мог сделать по-другому.

— Я всё понимаю. Единственное, что я не понимаю, почему я узнаю об этом не от тебя лично?

— Потому что это мои проблемы.

Отец наклонился, упираясь ладонями о край стола.

— Когда мой сын убивает людей, это автоматически становится и моей проблемой тоже, — его голос стал тише, но резче.

— Я не убивал их. Я всего лишь их кастрировал.

И изрезал, выпуская из их тел пару литров крови, но это уже не имело никакого значения.

— Не утрируй. Ты понимаешь, о чём я говорю.

— Это не твои заботы.

— Дамиан, — он выпрямился, засунув руки в карманы.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не смог бы жить, зная, что эти ублюдки не понесли наказания за то, что сделали с ней.

Страшные картины её мучений приходили ко мне во снах. Мысли о том, как над ней издевались, были губительными и невыносимыми. Всего лишь мысли, а что пережила она?

Одна.

Без меня.

Без кого-либо.

Без поддержки.

В окружении блядей, которые сделали из неё грушу для битья.

Блядь, я жалею, что Леон закончил с ними.

Они должны были страдать. Ещё больше. Намного больше. Пока эта сука наблюдала бы и тряслась от страха.

— Я всё понимаю. Люди, причинившие ей боль, заслуживали подохнуть, — он отодвинул стул и уселся на него перед тем, как продолжить. — Но мне нужно знать, как хорошо ты уничтожил следы своей причастности к этому. Если ты действовал слишком импульсивно, я сам займусь этим.