Чтение онлайн

— Ты догадываешься, почему вы здесь?

Она кричала.

Пыталась кричать, во всяком случае, однако склеивающая губы изолента не позволяла ей издавать громких звуков.

— Ты знаешь? — снова спросил я и увидел несмелый кивок. Ей было страшно. И мне было страшно от того, что я не чувствовал жалости по отношению к женскому полу. Она стёрла границы моих принципов, когда посягнула на святое.

Мне было сложно сдержаться, если кто-то мог позволить себе оскорбить Асю.

А эта мразь была одной из тех, кто был в ответе за... попытку самоубийства.

Она не была для меня девушкой.

Она была просто сукой, чьей смерти я желал.

Резким движением я снял с её глаз изоленту, которая зацепила несколько её светлых волосков.

Опухшие, бегающие из стороны в сторону глаза. Тревожный, полный страха и ужаса взгляд.

— Вам нужны были деньги? — задал очередной вопрос. И она вновь кивнула, зажмурив глаза.

Она так сильно боялась, что предпочла бы вернуть изоленту.

— И вы решили заработать через издевательства над моей девушкой, верно? Что вы делали с ней в том туалете?

Мой тон был спокойным. Удивительно спокойным. Локти опирались на колени, руки были скрещены в воздухе. Я смотрел на неё, ещё ни разу не моргнув.

— Сейчас ты сможешь говорить. И ты расскажешь мне всё, что там было.

В тот же момент, когда я отодрал изоленту и с её рта, помещение заполнилось громкими рыданиями.

Мольбами.

Извинениями.

Криками.

С каждым новым звуком моё отвращение к ней всё возрастало, поэтому я сжал её влажный подбородок тремя пальцами одной руки.

— Если ты продолжишь игнорировать мои вопросы, я начну отрезать ваши конечности. Или ломать их плоскогубцами.

Её глаза расширились.

Снова полились слёзы.

Тогда я не выдержал, встав на ноги и перевернув одного ублюдка на живот. Он брыкался, как грёбанный червяк. Я собирался пойти и взять что-то из инструментов, когда ко мне подошёл Леон и передал нож с перемотанной ручкой.

Не теряя ни секунды, я взял нож и отрезал этому ублюдку палец. Он заревел — видимо, от боли, но перевязанный рот и мешок на голове не давали его блядскому крику оглушить нас.

Чтобы он перестал дёргаться, Наилю пришлось одной ногой наступить ему на спину. Он был немногословен и смотрел на эту гниду с особой жестокостью. Возможно, я догадывался, о чём он думал. Его родители долгие годы заботились об этих детях — не только материально. Они старались устраивать им праздники, поездки и кучу того, чего те были лишены. Ещё с юности Ксения стала волонтёром и была для них святой — и все знали, что именно их семья забрала Асю себе.

Навредить Асе — значит навредить всем, кто её любил.

Его семье.

Моей семье.

Нам обоим.

Я вернулся к девушке, теперь не издавающей ни звука. Она и так прекрасно знала, что я не шучу, но знать и увидеть собственными глазами — разные вещи. Моя ладонь сжимала окровавленный кусок пальца.

— Ещё раз, — потребовал я, дотронувшись до её подбородка другой рукой. — Если ты не ответишь на мой вопрос, следующий палец будет твоим.

Она вздохнула, прикусив дрожащую нижнюю губу.

— Мы не хотели ничего плохого, я клянусь. Это была не моя идея, — видимо, последняя фраза слишком сильно задела двух ублюдков, потому что оба стали что-то нечленораздельно мычать. Я обернулся к Леону, одним жестом попросив его открыть кому-то из них рот.

Его выбор пал на несчастного, которого Наиль чуть не раздавил.

— Это её идея! — завопил он, постанывая. — Всё она придумала! Клянусь, она!

— С тебя хватит, — произнёс Леон, снова заткнув ему рот.

— Это не я, — слёзно проговорила она, когда я кинул окровавленную плоть рядом с ней и прижал нож к её уху.

— Я устал ждать.

— Нет, пожалуйста! Я всё скажу! Они заставили её... Заставили её им... Отсосать им...

Мой мир рухнул.

До этого я заставлял её говорить правду, но сейчас хотелось лишь заткнуть ей пасть. София сказала мне лишь то, что они её шантажировали. Она не знала подробностей или просто не смогла рассказать мне всю правду.

Они заставили. Они заставили её...

— И ты смотрела, как они заставляют её делать это, но никак не помогла, верно?

— Я... Я хотела... Но...

— В чём заключалась суть вашего плана? Чем именно вы шантажировали её? — каждый вопрос, словно этот старый, грязный нож, глубоко разрезал мою плоть.

— Мы попросили денег, в обмен н-на то, что... — заикаясь и стараясь не смотреть мне в глаза, рассказывала она.

— На что? Продолжай.

— На то, что не покажем вам фотографии, где она д-делает это...

— То есть вы собирались прийти ко мне и показать эти фотографии? — усмехнулся я, не в силах поверить в их собственную глупость.

— Нет, мы просто её п-припугнули...

— Просто. Её. Припугнули, — повторил я, чётко выделяя каждое слово. Приподняв её влажный подбородок большим и указательным пальцами, я заставил её смотреть прямо мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты знала. Твои страдания не приносят мне удовольствия, — признался я, сделав глубокий вздох. — Я никогда не трогаю женщин. По крайней мере, не прибегаю к физическим методам. Но в твоём случае — наличие пизды между ног никак тебя не спасёт. Я выжгу твоё лицо серной кислотой и отдам тебя группе садистов-извращенцев, чтобы они имели тебя до тех пор, пока ты не испустишь свой последних вздох.

Девушка завопила. Страх после моих угроз опечатался на её лице. Ей не поможет лживое раскаяние. Она сама подписала свой приговор.

Оставив на время эту суку, я вернулся к двум вопящим гнидам.

Их страдания действительно ни на каплю не удовлетворяли меня. Даже когда Леон с Наилем придерживали ублюдков за плечи, в то время как я сдавливал их яйца плоскогубцами.

Мужские изрезанные тела лежали на холодном, пыльном полу. Несмотря на потерю крови и болевой шок, они оба всё ещё были живы.