Чтение онлайн

— Мне нужно было увидеть тебя, — честно признался я. Как и сегодня утром, когда я привёз новое кресло. Как и каждую последующую ночь своей жизни. Самая крошечная крупица надежды пустила корни в глубине души, но чуда не произошло. Ася одёрнула руку, отрицательно покачав головой.

— Не смотри на меня, Дамиан. Пожалуйста, не смотри.

Она тихо рыдала, пряча лицо ладонями.

— София рассказала тебе. Ты всё знаешь. Мне так стыдно!

Блядь... Блядь! СУКА!

Она корила себя за то, что эти твари посмели надругаться над ней! Ей было стыдно!

— Больше никогда не говори так.

Сев на край кровати, я убрал уже влажные от слёз руки от её опухшего лица.

— Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня.

— Я не могу не смотреть на тебя. Это физически невозможно.

— Но я ужасная. Прекрати делать это. Прекрати.

С каждым принижающим её словом, ком в моём горле возрастал.

Почему этот невинный ангел не видел себя так, как вижу её я?

— Прости меня, малыш. Умоляю, прости меня за то, что ты пережила, когда меня не было рядом.

Заплаканные глаза бегали, пытаясь найти убежище где угодно — только не со мной. Моё сердцебиение замедлялось — я задыхался от собственной беспомощности против её печали. Против грёбанных обстоятельств. Против всех испытаний, которые ей пришлось пережить в свои, блядь, восемнадцать лет.

— Ты ни в чём не виноват, Дамиан.

— Только я виноват. Только я не уберёг тебя.

Если бы я только мог всё предвидеть.

Если бы не был таким беспечным.

— Я не имею права даже находиться рядом с тобой и молить тебя о прощении, но всё же смею делать это.

На этот раз её трогательный, полный трепета взгляд был прикован ко мне — она не отводила его всё время, пока приподнималась на локтях. Ей стоило многих усилий сделать это — и моё сердце сжалось, а пульс совсем затих.

Было невыносимо от того, какие боли она испытывала. Придерживая её за спину, я помог свесить тоненькие ноги с кровати, чтобы она села. Сам я присел на корточки, борясь с адским, едва удерживаемым желанием обхватить её колени и просидеть в таком положении всю ночь.

Эти глаза цвета мокрого асфальта. Пасмурного неба. Сильного, непрекращающегося ливня. Их глубина затягивала меня, не давая ни малейшего шанса вырваться наружу.

— Дамиан, выслушай меня, пожалуйста, — попросила она, не в силах скрыть, как тяжело ей давались слова. — Как бы я ни хотела соврать тебе, у меня не получится.

Дрожащие ладони дотронулись до моих щёк.

Всё происходило словно в другой реальности. Я точно приехал в больницу? Может, я отключился дома сразу после душа? Несколько ночей без полноценного сна всё-таки свалили меня? И мне снятся её удивительные касания?

— Ничего не изменит то, что я люблю тебя, но я не могу. Мне сложно, мне очень сложно, — всхлипывая, продолжала Ася. — Я не могла осмыслить наши отношения из-за своих травм, а теперь, после всего... Мне невыносимо, когда ты смотришь на меня.

Она всё ещё любила меня.

Любила, несмотря на то, как сильно я подвёл её.

— Дай мне последний шанс, Ася.

Двумя большими пальцами она провела по краям моей челюсти, заставляя электричество обрушиться на всё моё тело.

Неужели я всё-таки спал?

Как бы то ни было, я собирался испить этот сон до дна.

— Я не могу давать тебе шанс, Дамиан. Потому что он тебе не нужен — ты всегда был пределом моих мечтаний, той самой гранью, за которую нельзя было заходить, самым немыслимым событием в моей жизни.

Даже сквозь широкую больничную рубашку я видел, как часто и беспокойно вздымалась её грудь.

— Мне нужна ты, Ася.

Я оставил поцелуй на её коленке, губами почувствовав маленькую царапину.

— Мне нужна только ты.

Поцеловал ещё раз.

И ещё.

— У меня не получается принять себя. И вряд ли когда-то получится это сделать.

— У тебя всё получится, малыш. А если нет, я буду принимать тебя за нас двоих. Ты никогда не усомнишься во мне. Ни в моих чувствах. Ни в моей верности. Сколько бы времени ни потребовалось. Сколько бы раз ты ни прогнала меня. Как бы сильно ни устала от моего внимания. Я никогда не перестану добиваться тебя, Ася.

Мне казалось, мы оба понимали, что я никогда не оставлю её в покое. Но если ей нужны доказательства в виде времени — это не будет проблемой.

Если ей нужен месяц — буду ждать месяц.

Полгода — значит полгода.

Год или два — мне плевать.

— Ты заслуживаешь, — она задыхалась, — заслуживаешь большего, чем я.

— Прекрати, малыш.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив с другой, здоровой девушкой, — она поджала губы, словно даже сама мысль об этом причиняла ей нестерпимую боль — которую нужно было сдерживать, чтобы никто о ней не узнал.

— Этого никогда не будет. Я никогда не буду счастлив ни с кем другим.

— Ради меня, Дамиан.

— Даже не смей больше просить меня об этом, — сквозь стиснутые зубы, серьёзно произнёс я, вставая на ноги — и на этот раз мои руки обхватили её влажные от слёз щёки. Упоминание о другой девушке настолько выводило меня из себя, что я мысленно начал отсчёт.

Чтобы успокоиться.

Но нихрена, блядь, не получалось.

Я не мог злиться на неё, но ярость словно пустили по моим артериям. Я злился на весь чёртов мир, на обстоятельства, несправедливость, испытания.

Эти ёбанные испытания, которые продолжали ложится на её хрупкие плечи, оставляя на них синяки.

Я наклонялся, всматриваясь в её озадаченное выражение лица.

— Ты думаешь, что можешь решать за нас обоих?

— Я...

— Думаешь, что так легко сможешь просто исчезнуть из моих мыслей? Отправить меня трахать кого-то, кого ты считаешь нормальным? Избавиться от наших отношений?

— Я хочу как луч...

— Лучше будет, если ты поймёшь, что мои слова — не пустой звук, — прорычал я, не дав ей закончить предложение. — Я либо твой, Ася, либо ничей. Ты поняла это? И говоря «ничей», я имею ввиду «твой, когда ты, наконец, увидишь, что я никогда не отступлю и не оставлю тебя в покое».

Из неё вырывались очередные рыдания, которые разрывали остатки моего сердца на части. Наклонившись ещё больше, я целовал каждую скатывающуюся слезинку — целовал, пока её слабенькие ручки сжимали ткань рубашки на моих предплечьях.

— Прости меня, малыш. Я не смел грубить тебе.

Ни сейчас.

Ни когда-либо ещё.

Чувство вины присосалось к моему горлу, словно щупальца. Мысленно я уже начал себя проклинать, но Ася отвлекла меня.

Она прижалась лицом к моему прессу и обняла меня за талию, когда мои руки гладили её затылок.