Чтение онлайн

— Ты не виноват. Ты не можешь быть везде одновременно. И спасибо, что пришел.

Я поцеловала его, вкладывая в поцелуй все чувства. Дракон ответил, и мы напрочь забыли, почему вообще оказались здесь вместе.

— Я… — наконец оторвавшись от поцелуя, шепнул Дармир и запнулся. Поморщился, но все же продолжил. — Я должен уйти… но если ты пожелаешь, если тебе страшно, только скажи, и я останусь.

Я замерла, забыв даже дышать. Мне было страшно, да. Но еще больше я не хотела отпускать этого дракона прочь. Он мой! Но ведь он сказал, должен уйти. Он и так допоздна сидит в мэрии, занимаясь подготовкой к празднику. Разве я имею право отвлекать его?!

— Иди. Он не придет. Я не хочу отвлекать тебя, думать, что мешаю, что ты только и мечтаешь, как сбежать.

— Глупая моя, — Дармир опять притянул меня к себе. — Это моя мечта, остаться с тобой.

И опять предательское сердце пропустило удар. Остаться. Я тоже этого хочу больше всего.

— Я придумала, чего хочу на Новый год, — шепнула я, прямо глядя ему в глаза.

Его брови дрогнули приподнявшись.

— И что же?

— Я хочу, чтобы ты остался со мной. Навсегда.

В глазах дракона взметнулось ледяное пламя. Руки на моей талии сжались в жесткий капкан, а его лицо приблизилось настолько, что мы едва не касались друг друга губами.

— Ты угадала и мое желание, Белинда.

— Но сегодня тебя ждет работа…

Дармир зарычал, зажмурившись.

— Но сегодня меня ждет работа. — повторил болезненно. — Хорошо, я уйду, но пообещай, что никому не откроешь, а когда поедешь на работу, будешь сама осторожность! Не оставайся одна, нигде.

— Обещаю.

И новый поцелуй, горячий, жадный и до безумия нежный.

Дармир ушел, а я легла в кровать. Не хочу сидеть и бояться, лучше уж поспать и не слышать никаких проблем, даже если они придут и будут настойчиво стучать в дверь.

Как я и обещала, ни на миг в следующий день не осталась одна. Поехала к оранжерее на карете. Весь день провела внутри и вышла вместе со всеми. После открытия оранжереи, извозчики поняли, что здесь они тоже нужны и к какому времени нужно появиться, и всегда ожидали. Работники дождались, пока я сяду внутрь, кучер закрыл дверь, и мы, наконец, покатили вперед.

Не домой.

Меня ждет праздник, а к нему стоит подготовиться.

Я улыбалась, мечтательно жмурясь, когда представляла, что уже завтра Дармир будет моим. Останется со мной, позволит, наконец, отплатить за все, что сделал, теплом.

Завтра. Завтра все должно быть идеально, все! Утром меня ждет немного работы, совсем чуть-чуть. Разобраться с зеленью, отдать Алите ее букет… а после только мысли и дела для любимого! Но пока есть еще кое-что…

Медлить больше нельзя. Мысль о завтрашнем вечере, о том, что Дармир будет здесь, рядом, наконец-то без спешки, жгла изнутри. Я хотела быть для него совершенной. Во всем. И начинать следовало с самого сокровенного.

Благодаря наследству, деньги я могла не считать. Я направилась в магазин белья, расположенный недалеко от главной площади. Я проходила мимо него, но тогда думала, что мне нужны только теплые ночные рубашки. Сегодня я решительно толкнула дверь.

Внутри было тихо. Пахло цветочным ароматом. Навстречу выплыла женщина с гладко зачесанными седыми волосами и внимательным взглядом.

— Чем могу помочь? — спросила она без суетливости, но с интересом.

— Мне нужна… сорочка. Не теплая. Особенная, — выпалила я, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки.

Ее губы тронула едва заметная, понимающая улыбка.

— К особому случаю. Понятно. Прошу сюда.

Она провела меня в угол, где на вешалках из темного дерева висели произведения искусства. Шелк переливался всеми оттенками. От нежного персика до сливочного белого. Я осторожно коснулась ткани цвета слоновой кости. Она была прохладной и невесомой.

— Эта модель с вышивкой серебряной нитью, — тихо пояснила продавщица. — А вот эта с кружевными вставками ручной работы.

Я не могла выбрать. Каждая казалась прекрасной. В итоге я взяла три. Скромную голубую с большим воротничком, Страстную, алого цвета, с завязками на плечах. И темно-синюю, почти черную, которая мерцала при свете, как ночное небо.

— Есть еще кое-что, — продавщица понизила голос до шепота, посвящая меня в великую тайну. — Для самых смелых натур.

Она достала из резного шкафчика сорочку из черного шелка. Ткань была настолько тонкой, что казалась дымкой. Глубокий вырез, плечи — тонкие ленты, силуэт, подчеркивающий каждую линию тела. К ней прилагался струящийся халат из шелка цвета расплавленного золота, который ничего не скрывал.

У меня перехватило дыхание. Это был вызов.

— Я беру, — сказала я твердо.

Пока мои покупки заворачивали в бумагу, я чувствовала себя не покупательницей, а заговорщицей, готовящей самый прекрасный переворот в своей жизни.

Следующей остановкой стал магазин готового платья. Мне нужен праздничный наряд, в котором я встречу Новый год и Дармира.

— Я хочу что-то… волшебное, — призналась я продавщице, маленькой энергичной женщине с заколкой в виде цветка в волосах.

Она осмотрела меня.

— Цвет? — спросила коротко.

— Темно-зеленый.

Вскоре я стояла перед трехстворчатым зеркалом и не могла отвести взгляд. Платье было совершенным. Неглубокий вырез, лиф, облегающий точно перчатка, и пышная юбка изумрудного оттенка. По подолу и на рукавах вилась серебряная вышивка. Причудливые узоры из листьев и ягод. Что еще надо владелице оранжереи.

— Я беру, — прошептала я.

Возвращалась я домой в карете, окруженная коробками и свертками, как самая счастливая женщина на свете. Страхи отступили, их вытеснило сладкое, томное предвкушение. Завтра. Всего лишь один день. И потом целая вечность, которая начнется с этого вечера.

Дома я разложила свои сокровища на кровати. Провела ладонью по ткани той, черной сорочки, и по телу пробежал дрожь восторга.

Не в силах усидеть на месте, я подошла к окну, чтобы задернуть шторы. Улица была пустынна, залита светом зимнего вечера. Снег искрился под фонарями.

И тут я увидела неподвижную тень. Сердце провалилось в ледяную бездну, мне захотелось бежать и кричать.

Генри! Это он! Он пришел!

Я отпрянула и вжалась в стену у окна. Преодолев страх, снова посмотрела в окно искоса. Тень не шевелилась. Мне мерещилось, что я даже видела контур плеч, наклон головы, очертания меховой куртки.

Прошла минута, показавшаяся вечностью. И вдруг порыв ветра качнул что-то на верхушке высокого сугроба. С него свешивалась старая, обмороженная ветка. Снег с нее осыпался, изменив очертания. И «тень» вдруг распалась, превратилась в безобидное, бесформенное пятно.