Чтение онлайн

В ее взгляде была угроза и напоминание, а в его – только растерянность. Меритамон уже готова была счесть его последним глупцом, но тут Менкауптах чуть кивнул, и растерянность исчезла. Они оба взглянули на своего противника.

Который пристально и спокойно рассматривал их – и один Амон ведал, сколько успел понять. Однако он улыбнулся в ответ на улыбку Менкауптаха.

– Здравствуй, мой друг, - сказал Аменемхет. – Как я счастлив за тебя и твою прекрасную супругу – она мне все уже рассказала.

Менкауптах смущенно рассмеялся.

– Благодарю тебя, Аменемхет. Мы с женой тоже очень рады.

Они с Меритамон воспользовались этой возможностью переглянуться.

– Как ты живешь? – спросил Менкауптах. – Все еще один?

Меритамон ахнула. Он все-таки непроходимый глупец – или у него язык опережает разум…

Аменемхет продолжал улыбаться.

– Да, один, - благожелательно ответил он. – Мне не так повезло, как тебе, Менкауптах.

Менкауптах поклонился, прижав руку к не защищенному ни панцирем, ни одеждой сердцу, которое учащенно билось – он не был глуп и осознал свою ошибку. Он просто был медлительнее Аменемхета; но в бою это непростительный недостаток.

– Расскажите мне подробнее о себе, друзья, - учтиво сказал Аменемхет. – Ты имеешь собственный доход, Менкауптах? Мы с тобой не говорили об этом. Какая доля наследства тебе положена?

Менкауптах побледнел.

Он совсем не умел играть. Он не умел разгадывать чужие сердца. Он не понимал, сколько уже известно Аменемхету… но нужно было отвечать…

Принужденно рассмеявшись, молодой человек сказал:

– Моя доля скромна, но я доволен.

– Вот как? Ведь у тебя есть жена и ребенок, - заметил Аменемхет. Он смотрел со спокойной и вежливой озабоченностью, но супруги едва удержались от того, чтобы не схватиться под столом за руки.

– Ведь твои сестры тоже получают часть? На тебя приходится меньше половины, если раздел справедлив, - сказал Аменемхет.

– Мои родители пока живы, слава Амону, и мы ничего не делим, - брякнул Менкауптах.

И вот тут они с женой схватились за руки и обменялись полными ужаса взглядами; но Аменемхет снова воспринял это спокойно. Конечно, им полагалось помнить о том, в каком положении находится его собственный отец.

– Конечно, - сказал он. – Вы счастливее меня. Желаю, чтобы твои отец и мать здравствовали еще много лет, - с улыбкой пожелал он другу.

Менкауптах вскочил бы с места, если бы жена не удержала его, вцепившись в запястье. Этот простодушный и добрый молодой человек не привык к таким жестоким схваткам, в которых единственным правилом были всевозможные уловки.

– Я удручен положением отца, но спокоен за свое будущее и за будущее моих детей, - сказал Аменемхет. – Я наследник великого ясновидца.

– Но ведь твоя сестра… - начал Менкауптах, и тут же понял, что совершил самый страшный промах из всех. Меритамон услышала тяжелое дыхание обоих молодых господ – и вдруг догадалась.

Она догадалась, что отец изменил завещание!..

Меритамон - как давно было известно и брату, и сестре - полагалась одна треть, а Аменемхету две трети всего имущества отца, включая господское имение: дом со всем хозяйством. Меритамон получала только собственные драгоценности, деньги и наряды, вдобавок к приданому, потому что она должна была уйти в дом мужа…

Но теперь что-то изменилось - это связано с падением Аменемхета. Может быть, отец вообще лишил его наследства, и сказал об этом не дочери, но ее мужу.

Меритамон закусила губу и обняла ладонями ребенка в своем животе. Ей хотелось плакать от страха и горя; вдруг она начала понимать, какой клятвы стребовал с нее отец. Не возроптать против того, что ее брат обделен, и стать госпожой дома верховного жреца после его смерти…

– Моя сестра? Да, моя сестра тоже наследница, - сказал Аменемхет. Его невозмутимость была страшна.

– Это особенно важно теперь, когда она ожидает рождения ребенка, - прибавил молодой человек. – Если она будет в чем-нибудь нуждаться, не молчи, Менкауптах. Мы родственники, - шутливо приказал он; потом вдруг поднялся, точно вспомнил о неотложном деле.

– Простите меня, друзья, но я должен идти. Сестрица, - он с улыбкой протянул Меритамон руку через свой стол, и она вынуждена была нежно пожать ее.

Хозяева встали.

Аменемхет поклонился обоим, потом повернулся и с видом истинно царского достоинства ушел.

Меритамон посмотрела на мужа, потом обняла его и заплакала, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Успокойся, - сказал Менкауптах. – Успокойся, - повторил он, более напряженно и властно – слабая замена настоящей уверенности, но Меритамон обрадовалась и этому. Госпожа улыбнулась.

– Расскажи мне все, Менкауптах, - сказала она, подняв голову.

Муж кашлянул, покраснел, потом притянул жену к себе, словно пытаясь защитить. Осмелей же, мысленно молила его Меритамон. Это так нужно нам!

Менкауптах обнял жену за плечи и посадил обратно на табурет.

– Нет, дорогой, пойдем лучше в спальню, - попросила Меритамон. – Я устала сидеть здесь.

На самом деле она боялась, что ей станет плохо после рассказа мужа – ведь все могло обстоять совсем не так, как она вообразила; но Менкауптах, услышав про спальню, понадеялся совсем на другое…

Жена пристально посмотрела ему в глаза – и покачала головой. Менкауптах пожал плечами и покорно вздохнул. Не принуждать же ее сейчас!

Обнявшись, они удалились в спальню. Дом Менкауптаха состоял всего из одного этажа, Меритамон отвели только одну собственную комнату на женской половине, потому что больше места не было. А сестры хозяйского сына делили одну комнату на двоих.

Но сейчас Меритамон не думала о тесноте. Она охотно предпочла бы этот небогатый и небольшой дом дворцу, в котором она родилась и выросла… и который сейчас был так опасен, будто в каждой из его роскошных комнат затаилась гадюка.

“Это только одна женщина! И она уморила всех нас…”

Супруги сели на свою постель, взявшись за руки.

– Рассказывай, муж мой, - глядя Менкауптаху в глаза, снова попросила Меритамон. Она никогда еще не чувствовала такой близости к нему, как в этот миг. Как, однако, сближают деньги и опасность… Крепче любви…

– Твой отец призывал меня – давно, - снова кашлянув, сказал муж. Он нахмурился, но не отвел взгляда, хотя ему с каждым словом хотелось этого все больше. – Великий ясновидец сказал… что все наследство после его смерти достанется тебе и твоим детям, - сумел произнести Менкауптах.