Чтение онлайн

Он сделал паузу.

Меритамон молчала, все крепче сжимая его руки – глаза ее блестели.

– Дальше, - приказала жена.

Менкауптах вздохнул.

– Это все, Меритамон…

Жена вдруг отбросила его руки, как не нужный больше предмет, который не знала, куда деть. Она вскочила и принялась расхаживать по комнате, сложив руки на груди.

– Значит, мой брат лишен наследства, как и его будущие дети, и Аменхотеп, - пробормотала она. Лицо ее потеряло здоровые краски, располневшая грудь колыхалась, вместе с располневшим животом, и Менкауптах испугался за жену. Но он не смел вмешиваться.

Он знал, что сейчас жена будет кричать – Менкауптах видел это однажды, и не забыл до сих пор; но приготовился к намного худшему. Он не смел останавливать грядущую бурю, чтобы никоим образом не повредить Меритамон, которая могла только хуже раскричаться. Ведь она должна избегать всяческих волнений!..

Менкауптах готов был начать умолять жену смириться с волей отца. Сам он, узнав правду о старинном друге, преисполнился к нему отвращения. Он не понимал, как можно было поступить иначе, чем поступил со своим сыном мудрейший верховный жрец: разве заслуживают такие сыновья того, чтобы наследовать таким отцам?..

Но каким-то образом молодой заклинатель Амона понял, что нельзя все это говорить супруге. Он с трепетом следил, как Меритамон все быстрее и быстрее мерит шагами комнату, как сжимаются ее руки, как сужаются и раздуваются ноздри, учащается дыхание…

А потом вдруг жена повернулась к нему и расхохоталась.

– Правильно! – воскликнула она. – Прекрасно сделал отец!

Меритамон плюхнулась Менкауптаху на колени. А потом вдруг опять расхохоталась над его перепуганным видом и, схватив за аккуратные уши, чмокнула супруга в лоб.

– Давай приляжем, - с улыбкой сказала она. – Ведь ты этого хотел?

Менкауптах открыл рот.

Он не знал, что такое делается с женой – может быть, это ребенок в ее животе сводит ее с ума? Но Меритамон, продолжая улыбаться, крепко обняла мужа и прижалась к его губам поцелуем, который вымел из его головы все мысли. Они стали целоваться, как будто любили друг друга превыше всего на свете. Потом упали рядом, и Меритамон первая стащила одежду с себя и с мужа.

Это было лучшее, что они испытывали за всю свою супружескую жизнь – даже лучше того раза, когда Меритамон подучила искусница Тамит…

Счастливый Менкауптах улыбался жене; он хотел поблагодарить ее, но не находил для этого слов. А Меритамон чуть не сказала, что любит его.

Это было бы поступком, более всего соответствующим Маат; но Меритамон такой шаг почему-то показался ложным. Греховным. Вдруг она увидела перед собой темные тревожные глаза, полные любви и боли, сменившиеся земляно-смуглой спиной…

Меритамон сжала губы и повернулась спиной к мужу.

***

Аменемхет солгал сестре насчет неотложных дел – конечно же; просто он выведал все, что хотел и мог. Больше ему бы не показали. Менкауптах был глуп, и как ни сдерживала его жена, проболтался своему гостю.

Аменемхет был почти уверен теперь, что отец переписал свое завещание на сестру или на Менкауптаха. Конечно! Аменемхет низок!.. Аменемхет уронил себя, он сделался позором своего отца, обесчестил память своей святой матери; он не заслуживает того, чтобы жить…

Вы еще увидите, кто чего заслуживает, пробормотал молодой господин. К сестре он приехал на колеснице; и обратно так несся в ярости, нахлестывая коней, что чуть не задавил какого-то простолюдина, сунувшегося под копыта. Аменемхет огрел его кнутом, и с удовольствием увидел, как мужик валится ему под ноги, не смея прикрыть кровавый рубец, украсивший его рожу.

Приехав в усадьбу, Аменемхет швырнул поводья в лицо слуге и, соскочив с колесницы, стремительным шагом направился в дом.

Он взбежал вверх по лестнице и, никем не останавливаемый – никто не смел – направился прямо в покои отца.

У дверей спальни больного сидел врач Уну, который без колебаний преградил молодому господину дорогу.

– Нельзя!

Аменемхет отшвырнул слабого старика одной рукой; врач ударился плечом и головой о стену и сполз на пол, потеряв сознание. Аменемхет подумал, не убил ли его – жаль, если не так. Он ворвался в спальню и кинулся к ложу больного; он навис над отцом во всей своей силе, во всей благородной ярости.

– Как ты посмел?..

Неб-Амон приподнялся; он смотрел на своего преступного сына без страха, и Аменемхет чуть не бросился на него при виде такого спокойствия.

– Как ты посмел так обойтись со мной? – выкрикнул Аменемхет, сдерживаясь из последних сил.

Неб-Амон, не отвечая, встал, и Аменемхет отступил, не ожидая, что отец еще может вставать. И больной вдруг с такой силой ударил сына по лицу, что Аменемхет вскрикнул и отлетел к прикроватному столику, сшибив его и всю стоявшую на нем посуду.

Неб-Амон наклонился над ним, похожий на ходячего мертвеца. Удар отнял у него все силы, но в его взгляде сейчас горела такая власть, что Аменемхет, не смея даже встать, скорчился, прикрывая руками свое сильное тело, которое так любил…

– Я жалею об одном, преступник, - прошептал Неб-Амон. – Что я слишком слаб, чтобы покарать тебя как должно – лишение наследства слишком мягкое наказание для такого, как ты…

Он вдруг со стоном отступил и упал на постель, и остался недвижим. Аменемхет в страхе поднялся, думая, что отец умер.

– Я могу заставить тебя переписать завещание! – приглушенно воскликнул он, глядя на эту фигуру, которая все еще внушала ему благоговение – великий первый пророк бога, с которым, несмотря на всю немощь Неб-Амона, молодой силач и красавец Аменемхет не мог сравниться сейчас и не сравнится никогда…

Неб-Амон ничего не ответил на слова сына, лежа с закрытыми глазами. Словно его безмерно утомило все, и выкрики этого молодого злодея только раздражали жреца, а не пугали.

– Я могу тебя заставить, - прошептал Аменемхет, склоняясь над больным.

Неб-Амон как будто только сейчас услышал это – он улыбнулся.

Невозможно было поверить, что когда-то этого человека называли одним из первых красавцев в стране.

– Каким образом ты сделаешь это? – прошептал великий ясновидец.

– Ты знаешь, - тихо сказал сын, и склонился совсем низко, словно для объятия или утешительных слов. Но вместо этого Аменемхет взял отца за горло.

– Прикажи переписать завещание - немедленно, - прошептал он. – Слышишь?

Неб-Амон не перестал улыбаться, даже почувствовав на своей шее руку сына, грозившую ему смертью – как будто именно этого он давно уже ждал.