Чтение онлайн

– Сожми пальцы и убей меня, - прошептал он. – Когда ты сделаешь это и выйдешь из моих покоев, тебя схватят и предадут мучительной смерти…

Это была правда.

Юноша отнял руку, и улыбка Неб-Амона превратилась в гримасу сожаления – как будто он сам хотел, чтобы сын довершил начатое, и избавил отца от мучений, а землю от такого гнусного злодея, как Аменемхет.

Или он испытал облегчение оттого, что сын все-таки еще не погиб окончательно…

– Уходи, - просипел верховный жрец. – Пришли ко мне врача. Подумай о моей воле – это самое справедливое, что я мог сделать для тебя, и ты это поймешь, если для тебя еще есть надежда на спасение…

И Аменемхет, сам не зная почему, вдруг поклонился человеку, лишившему его будущего. Потом вышел, сдерживая шаг, чтобы не шуметь. Врач снова сидел за дверью, и его взгляд вдруг остановил юношу - словно Уну спрашивал глазами о том, что Аменемхет только что чуть не совершил…

Молодой господин показал на дверь.

– Отец зовет тебя, - сдавленным голосом сказал он, и медленно и понуро, точно что-то держало его ноги, направился в собственную спальню.

Там он бросился на кровать и зарыдал как ребенок – он ненавидел себя; но еще больше он в этот миг ненавидел отца. Юноша сам не сознавал, за что – за то духовное превосходство, которого у Неб-Амона не могла отнять ни болезнь, ни старость, ни даже смерть.

Когда слезы кончились, Аменемхет утерся своей белой простыней – на ней остались черные, рыжие и зеленые разводы от краски, которую молодому человеку сегодня с таким тщанием наложили на лицо. Потом господин дома встал и быстро подошел к шкафчику, где хранил яд, полученный от Тамит.

Он сел на кровать и уставился на глиняный сосуд, лаская кувшинчик с отравой, точно это была его возлюбленная.

========== Глава 61 ==========

Тамит жила в страхе и полной неизвестности.

Она снова почувствовала, насколько она ничтожна – и как коротко ее время. У нее были и масла, и притирания, и краски, и слуги… а еще было зеркало, говорившее ей жестокую правду. Иногда Тамит выносила его в сад, куда ее все еще пускали: она выходила ненакрашенной, и под лучами дневного солнца видела, что старится, несмотря на все свои ухищрения.

Да, Тамит была необыкновенно красива и необыкновенно хитра, и только это делало ее сильнее увядающих ровесниц и даже молоденьких женщин. Но она знала, что во второй раз ей такая удача – разжечь огонь в сердце и чреслах знатного мальчишки – уже не выпадет.

Знатные мальчишки предпочитают знатных девочек.

Только бы удержать того, которым Тамит владеет сейчас… удержать хотя бы до тех пор, пока он не вернет ей свободу; ну а потом, если ей будет сопутствовать удача, она еще сможет прибрать к рукам все то, чем владеет он. Старая хищная птица… так ее когда-то назвал Хепри. Да. Старая хищная птица еще сможет расклевать внутренности нежных молодых ягнят. Даже Аменемхет пока – ягненок, он не представляет себе, на что способна его возлюбленная.

Но Аменемхет опять перестал к ней приходить, и с каждым днем Тамит все больше боялась, что ей принесут яд. Или убьют во сне. Или вытащат отсюда и кинут в реку… хотя именно такой, наверное, будет ее участь, независимо от того, какой смертью она умрет.

А вскоре Тамит испытала новое потрясение, заставившее ее забыть обо всех прежних страхах… и отдаться новым опасениям и надеждам.

Она снова была беременна.

Весь день после того, как Тамит обнаружила это, она не выходила из комнаты – мерила ее шагами, кидалась на постель, заходясь то смехом, то слезами; отослала еду и не позволяла служанке даже подступиться к себе, чтобы помочь умыться и причесаться. Тамит так боялась, что кто-нибудь из людей поймет, в чем дело… Она не знала даже, как сама будет действовать – не то что как поступят ее враги…

Врач действительно был способен отравить ее вместе с этим вторым ребенком: однажды переступив запрет причинять вред, он уже не поколеблется. Тем более, что речь о такой преступнице, как она.

А Аменемхет? Может быть, он ее забыл?

Тогда ей останется только покончить с собой – хотя посмертная участь таких людей ужасна; но Тамит знала, что ее посмертная участь и так будет ужасна.

Но Аменемхет ее не забыл.

Тамит недооценила свою силу и его страсть – Аменемхет пришел к ней через два месяца после той великолепной ночи, когда его любовница, должно быть, и зачала…

Юноша ворвался в комнату, не заботясь о том, чтобы не шуметь; он оторвал Тамит от пола и закружил, целуя ее и смеясь. Потом остановился, счастливо глядя ей в лицо.

Тамит смотрела на любовника сверху вниз, положив ладони на его широкие золотистые плечи, и изумлялась: неужели он не видит, кого держит на руках? Неужели не видит ее морщин, складок на шее, обвисшей груди?

Аменемхет поставил женщину на землю и крепко поцеловал.

– Отец опять разболелся, - с ликованием сообщил он. Тамит улыбнулась, отведя взгляд. Хорошо, что Аменемхет не может слышать своих слов чужими ушами.

– Вот как? – спросила она, напряженно раздумывая: когда сказать ему, что она беременна. Может быть… сейчас? Может быть, самое время?

– Что ты замолчала? – с обидой спросил молодой человек. – Ты разлюбила меня?

Разлюбила.

Тамит не знала сейчас, любила ли когда-нибудь кого-нибудь, кроме себя. Неужели Аменемхет ее любит? Счастливец!

А может, несчастный, потому что лишился ума. Но любовь хороша тем, что ослепляет, как солнце… Аменемхет и вправду не видит ее морщин, опустившихся грудей и уголков губ…

– Я беременна, - спокойным голосом сказала женщина.

Молчание было долгим – Тамит напряженно смотрела в сторону, сжимая руки так, что кольца все сильнее врезались в кожу.

Потом Аменемхет переспросил:

– Что?

Тамит резко обернулась, готовая разгневаться; хотя она была совершенно беспомощна. Слабая женщина! Всего только женщина! Ей приходилось напрягать все свои способности и всю изворотливость, чтобы люди об этом забывали…

Аменемхет приблизился к ней и обнял, и стал нежно целовать ее стареющее лицо. Тамит закрыла глаза. Ей казалось, что юношеские ласки возвращают ей молодость.

– Я говорил, что буду рад этому, - прошептал Аменемхет. – И я рад.

Последнее он произнес с вызовом. Тамит прекрасно поняла – кому.

Женщина отстранилась и улыбнулась, подняв подбородок.

– И? – спросила она.

Аменемхет отвернулся, кусая губу; решимость в больших черных глазах сменилась страданием. Тамит сжала кулаки.

– Твой семейный отравитель может снова попытаться убить меня! – приглушенно воскликнула она. – Сделай так, чтобы Уну стал не нужен!

Аменемхет усмехнулся.