Чтение онлайн

– Я не изменяла твоему величеству! – выкрикнула Меритамон, вскакивая на ноги. – Я беременна не от тебя, но я тебе не изменяла, Могучий Бык! Поверь мне!

Она повалилась на колени, одновременно пытаясь отдернуться от надвинувшихся на нее стражников.

– Прочь от нее! Что это значит? – крикнул Рамсес. – Ну?..

Стражники снова сделали движение к ней.

– Это ребенок моего мужа! – выкрикнула Меритамон, заливаясь слезами, чувствуя, что, может быть, в эту минуту предает Менкауптаха в руки палачей. – Это ребенок Менкауптаха!

Она повалилась с коленей назад, продолжая держать руки умоляюще сложенными перед грудью. Меритамон ничего не видела от слез, но вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо царя. Она не видела его выражения, но Рамсес молчал.

Наконец он спросил:

– Почему ты отмалчивалась до сих пор?

– Я боялась гнева твоего величества… Боялась, что ты не поверишь…

– Я не сказал, что я тебе поверил, - прервал ее Рамсес, все тем же тихим угрожающим голосом, но теперь Меритамон слышала в нем сомнение.

– Вот мой срок – ты сам видишь, - прошептала она, кладя руки на живот. – Я чувствовала себя беременной еще до того, как меня взяли в твой дом…

– Я вижу твой живот, но ребенок в нем не говорит мне, когда и кем он был зачат, - сказал Рамсес, и Меритамон впервые услышала его попытку пошутить. Хотя царь был еще слишком разгневан, чтобы шутка удалась.

Меритамон молчала, потупив взгляд.

Тишину в зале не смела нарушить даже Идут.

– Хорошо, - наконец сказал фараон. – Я милостив… и я не стану выносить тебе и этому ребенку скорого приговора. Ты можешь возвращаться в свою комнату.

– Как, ты оставил ей эту комнату? – вдруг взвизгнула Идут, вскакивая с места. – Ты оставил ее в гареме, на моем мес…

Тут царевна поняла, как недостойно себя ведет, и покраснела, злобно глядя на Меритамон.

– Да, я оставляю госпоже Меритамон эту комнату, - сказал Рамсес, даже не повернувшись к своей дочери и наложнице. – Ее вина еще не доказана. До этого времени она считается невиновной.

Он взмахнул рукой, и Меритамон поняла, что это знак ей удалиться; она пала ниц перед фараоном и попятилась к выходу. Она должна была чувствовать возмущение царским произволом, но чувствовала только огромную благодарность… она теперь понимала, что другой царь на месте Рамсеса казнил бы ее не задумываясь, только заподозрив в подобной измене. У самой двери до ее слуха донеслось замечание фараона, сказанное одному из оставшихся в комнате людей:

– Я посмотрю на этого Менкауптаха, как давно хотел.

========== Глава 90 ==========

Меритамон услышала достаточно, чтобы страх охватил ее с еще большей силой, чем тогда, когда ее потребовал к себе фараон. Рамсес хочет увидеть Менкауптаха. Это значит… скорее всего, это значит, что пришла смерть им всем.

Если Менкауптах не смог выдержать допроса благосклонных к нему жрецов-отцов, то разве выстоит он перед фараоном? Ее бедный муж глуп и труслив. Этого не может перевесить никакая его доброта и заботливость. А теперь он еще и обижен – и, как обиженное дитя, думает, что причиненное ему горе важнее всего на свете. Он или не захочет, или не сможет солгать его величеству…

Меритамон вернулась к себе и заплакала снова – в последние дни она слишком много плакала, но иначе ее рассудок просто не выдержал бы. Меритамон радовалась, что единственная свидетельница ее слез никогда не упрекнет ее за них и не воспользуется ими против нее.

– Госпожа, может быть, тебе поговорить с царицей? – предложила То, когда Меритамон немного успокоилась – просто потому, что кончились силы тревожиться.

– С царицей? – изумилась Меритамон. – Кто пустит меня к ней? И о чем мне с ней говорить?

“О том, что я люблю не фараона, а смертного – сына преступницы, на которую я наговорила Та-Рамсес?”

– Попроси ее подтвердить твое добронравие, - сказала То – лицо у нее было испуганное, но голос решительный.

Меритамон вскинула брови.

– Каким образом?..

– А как Идут тебя оклеветала? – спросила в ответ То. – Ведь она тоже не могла видеть, что ты… изменяешь его величеству, - шепотом закончила она. – Царь поверил ей только потому, что она его дочь…

Меритамон поразила проницательность служанки.

– Я поняла тебя, - сказала она. – Но как я увижусь с царицей? Мне нельзя покидать гарем.

– Я пойду к ней и попрошу свидания для тебя, - сказала То. Не предложила, а заявила. И раньше, чем госпожа успела остановить ее, покинула комнату – старая женщина в простом платье, с бронзовым обручем на некрасивой шее. Кто пустит ее к царице?

– Спасибо тебе, То, - прошептала Меритамон. Она не знала, хватило бы у нее храбрости отправиться к царице самой – особенно теперь, когда ее стережет Идут. Та может сделать совершенно иное заключение, увидев, что Меритамон куда-то идет одна. “Идут вполне может искренне верить в мою измену, - подумала Меритамон, - может, потому она и убедила фараона…”

То не было так долго, что Меритамон испугалась за нее. Вдруг ее служанку взяли под стражу? Вдруг царица разгневалась на нее и наказала… или То по глупости призналась в том, в чем не следовало? То казалась разумной женщиной – но это не означало, что она не может сделать глупость.

Служанка вернулась, когда Меритамон уже легла спать. Госпожа тут же села, вглядываясь в ее некрасивое лицо, ставшее почти таким же дорогим, как лицо матери.

– Что?

– Царица навестит тебя завтра, - прошептала служанка.

– Что ты ей сказала? – шепотом воскликнула Меритамон, рывком подтянув к груди колени и сжав их руками.

– Что тебя обвинили в измене, но ты чиста, - без колебаний ответила То.

Меритамон прикусила ладонь.

– Она поверила?..

– Не знаю, - ответила служанка.

Меритамон молча медленно легла обратно, натягивая до подбородка простыню. Она чувствовала, что разговор с Та-Рамсес будет самым трудным из всех, что она выдерживала – Меритамон могла со слезами искренности лгать фараону, могла яростно отрицать нападки себялюбивой Идут, но… лгать этой девочке, которая всей душой любит своего отца, супруга и бога? Этой девочке, которая предана ему и долг перед фараоном считает первой обязанностью каждого, начиная с себя самой?..

“Мне кажется, что измена у вас в крови, - сказал ей Рамсес. – У всех жрецов Амона”.

Фараон был прав, подумала Меритамон.

Она будет лгать его благородной дочери столько, сколько потребуется, если только это поможет ей воссоединиться с любимым и покинуть эту тюрьму.

***

Менкауптаха отрешили от сана.

Это сделал совет жрецов Амона, собранный по приказу великого ясновидца. На этом совете присутствовал его отец; и он тоже подал свой голос против сына. Яхмес был истинным жрецом – всегда больше жрецом, чем отцом и супругом, но только сейчас Менкауптах почувствовал это на себе. Ему нанесли окончательный удар по самолюбию. Впрочем, Менкауптах был уже так уничтожен жизнью, что этот удар даже не показался особенно чувствительным – куда менее, чем измена жены.