Чтение онлайн

– Много, - ответила Мерит-Хатхор. – Я даже принимала роды, госпожа.

Ка-Нейт вздрогнула.

– У кого?

– У служанки твоей матери, - спокойно ответила Мерит-Хатхор. – Она боялась, но это было легко. Ты тогда была еще совсем мала.

– Ах, правда, я и забываю, что ты жила дольше меня, - с улыбкой сказала госпожа. – Ты на десять лет старше меня, а кажешься мне сестрой, так близки наши сердца!

Мерит-Хатхор поклонилась.

– А все же я боюсь, - задумчиво сказала Ка-Нейт. – Мне нужно выйти помолиться в храм… и составить для себя гороскоп, я боюсь моей судьбы! И за его судьбу боюсь, - она с тревогой погладила себя по животу, еще не начавшему округляться.

Мерит-Хатхор вздохнула.

– Не нужно гороскопов, - сказала она. – И не нужно покидать дом в такую жару, госпожа, помолись перед богом дома. Здесь есть и образ Амона, и образ Хатхор…

– И любимица Хатхор, - с нежностью прервала ее Ка-Нейт. Она поцеловала наперсницу, потом снова погрустнела.

– Мой супруг отсутствует все время. Я хочу спросить его, что он делает, но не смею… Однажды я спросила, а он отвечал, что это – тайна, и с тех пор я молчу…

– Это и есть тайна, - ответила Мерит-Хатхор. – Не забывай, кто твой супруг – великий таинник Амона, а они не могут говорить о своих делах с непосвященными, даже в своей семье.

Ка-Нейт вдруг крепко обняла ее.

– Я отделилась от всех, - пожаловалась госпожа. – Как будто у меня не стало матери и отца после того, как я вышла замуж за моего господина, великого жреца Амона. Мать меня любит, но словно боится. И отец меня любит, но между нами будто стоит стена, когда мы говорим.

“Этого следовало ожидать”, - подумала Мерит-Хатхор.

– Ты счастлива сейчас? – спросила она. – Ты бы переменила свою судьбу, если бы знала, что с тобою будет?

– Нет, никогда, - пылко ответила Ка-Нейт. – Господин Неб-Амон для меня дороже всего, даже…

Она замолчала. Даже – родителей, подумала Мерит-Хатхор. Так и должно быть.

Ка-Нейт еще раз улыбнулась ей и пошла на кухню – следить, как будут готовить ужин. Она не знала, когда сегодня вернется ее супруг, но всегда была готова к его приходу.

Неб-Амон вернулся раньше обычного, и тут же распорядился, чтобы ужин подали в покои Ка-Нейт – он хотел быть с ней, как всегда, когда был свободен.

Он устал, но ел мало – больше смотрел, как ест жена. А она глядела на его прекрасное стареющее лицо – особенно сейчас, в свете сумерек, жрец казался старше, чем есть, и благороднее, чем когда-либо – и исполнялась благоговения перед этим человеком. Ка-Нейт была его женой, пользовалась его страстною любовью, и, однако же, совсем его не знала.

– Много ли тайн хранит Амон, мой господин? – спросила она.

Она знала, что не получит ответа на этот вопрос. Но Неб-Амон вдруг улыбнулся, поднялся и подсел к ней. Потом взял ее к себе на колени, словно дочь.

– Много, - сказал он, гладя ее по волосам. – Тайны исцеления тела и духа, тайны судеб людей… божественные знания… Амон – творец богов, поднявший небо и утвердивший землю, владыка бесконечности.* Это – тот, кто рек слово, и воссуществовало сущее…

– И ты хранишь эти тайны? – спросила Ка-Нейт, глядя ему в глаза, точно он сам был Амоном.

– Мы, - негромко поправил Неб-Амон. – Мы, избранные богом.

И вдруг Ка-Нейт высвободилась из его объятий, повернулась к мужу и обхватила его за шею, глядя в глаза с настойчивым вопросом:

– Неужели все среди вас так же достойны, как и ты? Я знаю, сколько существует жрецов, очень много - неужели все они избраны богом и соответствуют своему положению?

Она говорила непривычно горячо; Неб-Амон изумленно слушал. Наконец прервал жестом поток ее слов. Он понял, что ее тревожило.

– Все занятия на нашей земле от богов, - тихо сказал жрец. – И среди людей всех занятий есть те, кто их недостоин. Но боги видят таких и отвергают их.

– В самом деле? – тихо спросила Ка-Нейт.

Неб-Амон кивнул.

– Боги действуют всегда и во всем, хотя чаще всего имеют руки на земле, - сказал он. – Тех, кто претворяет в жизнь их волю.

Он помолчал, потом негромко прибавил:

– Но бывает, что боги изъявляют свою волю сами. Мы, именно мы, их слуги, - свидетели этого, ибо именно нам эта воля открывается.

***

В день выхода Амона Нечерхет намеревался отправиться на праздник один – хотя праздником это действо было для всех, кроме жрецов. Для них Опет был обязанностью, и обязанностью нелегкою; даже Тамит знала, сколько времени они проводят на жарком солнце, выполняя такие сложные ритуалы, что у нее даже в домашней прохладе не хватило бы на них ни памяти, ни терпения.

Ее любовник проснулся, когда еще не рассвело, и хотел уйти - даже ускользнуть от Тамит; но девушка уже смотрела на него.

– Возьми меня с собой… господин, - сладко попросила она.

Нечерхет вздрогнул.

– Нельзя!

– Я хочу пойти со всеми жителями города – и посмотреть на тебя, - сказала Тамит. – Почему ты мне отказываешь?

Нечерхет вздохнул. Он давно уже понял, что помимо красоты в этой женщине кроется много такого, чего он предпочел бы не иметь – но ведь нельзя иметь только то, что хочешь, не так ли?

– Пойдем, - согласился он. – Только поспеши, я должен скоро быть в храме, когда начнется церемония.

Тамит улыбнулась, встала и поцеловала его.

– Я не заставлю тебя ждать, - сказала она.

И в самом деле, девушка собралась быстро – надела белое платье и скромное ожерелье, перехватила голову лентой и появилась перед своим покровителем.

– Я готова, - сказала она.

Нечерхет кивнул, тронул ее за руку и прошел вперед; Тамит скромно засеменила за ним. Она улыбнулась и пощупала хрустящую драгоценность, спрятанную на животе под платьем – два куска папируса с несколькими словами, которые должны были решить ее судьбу. Кто бы ни направлял гадательную барку сегодня, Амон ли, Нечерхет ли, или же Амон руками Нечерхета – сегодня исполнится желание Тамит.

Она сама написала обе записки – она, теперь владеющая священным искусством письма. Нечерхет научил ее этому к своему благу… или же ко злу?

Они вышли из дома – строгие и значительные, похожие не на влюбленную пару, а на двух жрецов. Тамит против воли начала бояться, и ей большого труда стоило это скрывать. А вдруг… ее разоблачат?

Хотя что здесь разоблачать – разве не пользуется она своим правом узнать свою судьбу, как все в городе?

На площади перед храмом Нечерхет улыбнулся ей и, еще раз коснувшись руки подруги, оставил ее.