Чтение онлайн

– Я не стою твоей милости, госпожа Ка-Нейт…

– Я сделаю для тебя что могу, - сказала нежная госпожа, сама готовая заплакать от жалости.

– Нет… я не стою, - сказала Тамит.

Обе замерли с чувством неловкости и какого-то умиления.

– Когда мне прийти за ответом… госпожа? – спросила Тамит.

– Я пошлю к тебе слугу, и он скажет, - ответила Ка-Нейт. – Я постараюсь, чтобы мой супруг оказал милость твоему, госпожа Тамит.

Тамит вскинулась.

– Нет.. я не госпожа!

– Ты госпожа теперь, - сказала с улыбкой Ка-Нейт. – Я рада за тебя.

Тамит робко улыбнулась.

– И я рада за себя, госпожа, я получила лучшее, о чем могла мечтать.

– Ты хотела быть госпожой? – спросила Ка-Нейт, с чувством какой-то вины. Почему она госпожа от рождения, а эта женщина, обладающая такой же красотой, умом и любезностью, - нет?

– Да, хотела, - призналась Тамит.

Она опустила глаза и покраснела, и Ка-Нейт поняла – эта женщина действительно притязала когда-то на любовь ее супруга. Но эти времена давно прошли, и уж совсем невероятно, чтобы Тамит устроила такое жестокое, безумное покушение на нее – для того, чтобы совершить это в одиночку, нужна была невероятная удача и невероятные же для женщины храбрость и бессердечие.

– Право… я была бы рада, если бы ты навестила меня, - сказала Ка-Нейт, движимая желанием как-то воздать Тамит за те страдания, что она претерпела из-за нее.

– Нет, госпожа, это слишком много, - кротко ответила Тамит. – И в твоем доме это никому не понравится. Ты слишком добра ко мне.

Она еще раз поклонилась, положив руки на колени, серьезная и печальная, потом грациозно вышла из носилок.

– Несите меня в храм, - приказала Ка-Нейт, осознав, что уже давно сидит и думает об этой женщине, к которой судьба была так жестока.

Вечером Ка-Нейт и ее муж ужинали вдвоем в большом зале. Неб-Амон заметил, что жена грустна и задумчива – будто ее сердце не здесь, с ним, а с кем-то другим.

– Что тебя тревожит?

– Я хочу попросить тебя… за одного господина, - сказала Ка-Нейт, перекатывая в пальцах виноградину. Сейчас она ела больше и охотнее, чем всегда, но в этот вечер ей совсем не хотелось есть.

– За кого? К тебе приходил проситель? – спросил верховный жрец.

Ка-Нейт кивнула.

– От твоего жреца, Нечерхета, - сказала она.

Лицо великого ясновидца неуловимо изменилось, выражение участия пропало.

– Он не господин, - ответил Неб-Амон. – Он всего только мой жрец, и далеко не лучший. Чего он хочет?

– Он хочет… чтобы ты распорядился о его гробнице, господин, - сказала Ка-Нейт. – Этот человек немолод, и ему время задуматься о вечности.

Верховный жрец вдруг отставил свой кубок и наклонился к ней через стол.

– Об этом должен думать каждый, - веско сказал Неб-Амон, - молод он или стар. Само собой, мои жрецы получают места на Западе, но – согласно их заслугам.

Он откинулся назад, со смесью безразличия и неприязни на лице.

– Нет возможности строить отдельную гробницу для каждого, - сказал жрец. – Поэтому для младших слуг Амона строятся общие дома. Они остаются вместе на Западе, как не отличались один от другого здесь…

– Разве это справедливо? – вырвалось у Ка-Нейт.

– Справедливо, - без тени сомнения ответил верховный жрец. – Разве у кого-нибудь из моих жрецов есть столько знаний и столько забот, сколько у меня? Разве кто-нибудь из них предстоит самому фараону и ведает его делами? Чем выше человек, тем опаснее ему и труднее, - сказал Неб-Амон, и Ка-Нейт почувствовала, что это истинные, сокровенные его мысли.

Наступило молчание.

Ка-Нейт смотрела на своего супруга с восхищением, снова, как когда-то, чувствуя, что недостойна его.

– Так что же с Нечерхетом? Его жена очень просила… - сказала она.

Неб-Амон опустил ладонь на стол и с изумлением взглянул на нее.

– Жена?

– Да, жена, - подтвердила Ка-Нейт, не называя имени.

– Ну… для жены, - с небольшой улыбкой сказал Неб-Амон, - я присмотрю за его местом. Может быть, для них даже оставят отдельное помещение, если будет такая возможность. Мои силы и количество рук имеют предел.

– Благодарю тебя, - сказала Ка-Нейт, так, точно это ей он оказал милость.

Она вздохнула и погладила живот.

– Еще два месяца? – спросил Неб-Амон, заметивший это движение, хотя оно стало для жены привычным.

– Думаю… так, - сказала Ка-Нейт, и слегка покраснела. – Два или чуть меньше.

– Я сказала просительнице, - прибавила она, тут же забыв о себе, - что пошлю к ней слугу с ответом. Что передать?

– Передай, что я займусь этим делом в свой черед. Пока мне… недосуг, - сказал великий ясновидец, чуть поджав губы. – Я позову моего жреца, когда освободятся руки. И еще, - прибавил он, - передай, чтобы лучше исполнял свои обязанности. Я замечал за ним тяжкие грехи…

Рука Неб-Амона сжалась в кулак, и только это выдало его чувства; но Ка-Нейт вдруг поняла, что он всерьез рассержен.

– Во время обрядов я видел сам, - сказал пророк Амона, - как этот Нечерхет путается. Можно ошибаться во всем, кроме священных дел, но это – дела, соединяющие нас с богом. Я простил тогда, что видел, потому что люди, в отличие от богов, несовершенны…

– Но я знаю причину, - еще с большим гневом, еще страшнее оттого, что гнев был затаенный, сказал жрец. – Нечерхет пьяница и распутник. И я думал о том, чтобы изгнать его из дома бога – таким там не место.

– Но ведь он женат, - пылко возразила Ка-Нейт. – Это значит, что он смирил себя, Неб-Амон…

Муж взглянул ей в глаза.

– Я видел его в неподобающем виде два дня назад.

Он помолчал.

– Если он не изменит себя, я его изгоню, женат он или нет.

Ка-Нейт грустно замолчала. Она понимала, что ее супруг совершенно прав.

Нечерхет был застигнут врасплох и испуган появлением вестника из дома верховного жреца – тот вошел, как к себе домой, отворив калитку и отстранив старика-слугу. Слуга, впрочем, первым отскочил в сторону и поклонился, готовый припасть к земле…

– Жрец Амона Нечерхет, - громко, как по книге, прочитал вестник. – Мой и твой господин, первый хему нечер, изъявляет тебе свое благоволение, занявшись обустройством твоей гробницы в западной части города. Он также приказывает тебе начать добродетельную жизнь и приложить все усердие в твоем служении, иначе ты будешь изгнан из храма и лишен сана.

Вестник стремительно повернулся и ушел, оставив на дорожке у дома остолбеневшего Нечерхета и тайно торжествующую Тамит.

Помедлив немного, женщина обернулась к мужу.