Чтение онлайн

Эта мысль была так нелепа, что Тамит рассмеялась, испугав своего гостя.

За него замуж – это было бы все равно что выйти за ребенка или за слугу, чем-то унизительным и невозможным. И как он будет жить здесь – на ее содержании?

Этот юноша был ее ровесником, а Тамит чувствовала себя старше его вдвое.

Но быть ее любовником опасно для него, это опасно и для нее. И Хепри слишком благочестив, он не захочет поддерживать порочную связь, только чистую.

Тамит вдруг улыбнулась и подумала, что тот, кто умеет терпеть, выигрывает. Она перетерпела Нечерхета, и теперь вознаграждена за это. Отдаться Хепри, если придется это сделать, будет как окунуться в чистую воду после грязи, хотя она и не любит этого юношу и не полюбит. Ее сердце навеки отравил Неб-Амон.

Но у молодого жреца действительно душа и тело еще совсем чисты…

Пока.

***

Аменемхет рос удивительно быстро, на радость родителям и всему дому. За заботами о теле мужа Тамит прошло более двух месяцев – мальчику исполнилось пять месяцев. Ка-Нейт сама кормила его, и это были минуты огромной радости; но после путешествий в город мертвых у нее стало пропадать молоко.

Мерит-Хатхор заметила это и доложила господину дома. И тот… тот запретил жене такие выходы.

– Это опасно – я говорил давно, - сказал великий ясновидец жене. – Ты должна заботиться о сыне, а не о мертвых. Ты больше не пойдешь туда.

Первые дни нерассуждающего повиновения, когда Ка-Нейт чувствовала себя только девочкой при мудреце, миновали, госпожа дома выросла духом. Она по-прежнему очень почитала супруга, но против такого запрета с жаром возразила:

– Но ведь тебе нужна помощь там, и гробницы тех, кого я люблю, должны строиться с моим участием!

Верховный жрец поморщился.

– Я пришлю к тебе художника и чертежника домой – расскажи им, что хочешь там видеть, а они это изобразят сами. Мой сын не должен лишаться матери.

Он помедлил.

– Эта женщина – служанка… ты по-прежнему принимаешь ее в доме?

Ка-Нейт взволнованно вздохнула.

– Да, великий ясновидец. Она очень несчастна.

Неб-Амону меньше всего дела было до несчастий недостойных служанок.

– Я прикажу, чтобы ее не впускали, - сказал он. – Эта женщина недостойна тебя и твоей заботы, и я не хочу, чтобы она входила в твою спальню.

Его кроткая жена преобразилась – он никогда не видел ее в гневе, и не представлял, что она способна направить гнев даже на слугу. А чтобы она направила его на него!

– Эта женщина – моя подопечная, - сказала Ка-Нейт.

Жена сейчас не умоляла – она чувствовала себя в своем праве.

– Я не могу бросить ее. Я ее друг. Она испытала больше горя, чем все, кого я знаю… я должна исцелить ее.

Неб-Амон готов был прийти в ярость, отдать самый суровый приказ… но он вспомнил, что перед ним кормящая грудью мать.

– Я не допущу ее в твою спальню, - холодно сказал пророк Амона. – Я так решил.

– Тогда я буду принимать ее в саду, муж мой, - ответила жена. – Или навещать ее сама. Я не могу бросать тех, о ком я забочусь.

– Я могу запереть тебя, - выведенный из себя, сказал господин дома.

– Тогда запри, - спокойно ответила Ка-Нейт. – И окружи меня стражей, если хочешь помешать мне делать добро.

Жрец побелел, потом круто повернулся и ушел; простучали по коридору громкие шаги, и хлопнула дверь его комнаты.

Это была их первая ссора.

Неб-Амон не запретил жене выходить и принимать служанку в саду, но приказал стражникам не допускать Тамит в дом и постоянно быть при госпоже, когда у нее гостит эта женщина. Тамит привлекла к себе все внимание дома – теперь за ней смотрели во много раз бдительнее, чем тогда, когда подозревали служанку в преступлении; и не только она, но и госпожа стала тяготиться такими приемами. А выходить Ка-Нейт стала намного реже – она сознавала, что ее сыну нужно больше внимания, чем она ему уделяла, и теперь почти полностью посвятила себя мальчику. Встречи госпожи и ее милостницы прекратились сами собой, но они не перестали думать друг о друге – одна с горячей жалостью, а другая… со смесью благодарности и ненависти.

Ненависти, которая съедала все остальные чувства и питалась и благодарностью, и восхищением – чем больше достоинств Тамит находила в госпоже, чем больше становилась ей обязанной, тем сильнее ненавидела.

Хепри после похорон мужа зачастил к Тамит, и становился все настойчивей – невозможно было ошибаться насчет значения его взглядов, прикосновений украдкой… еще более горячих оттого, что он их урывал. Тамит чувствовала, как хочется юноше заключить ее в объятия, но она боялась, что если позволит ему это, он не остановит себя, слишком долго ее хотел. Наверное, придется ему уступить, или его любовь отравит его… он отвернется от нее или может стать ее врагом.

А таких врагов, каким может стать он, лучше не наживать.

* Служитель души, назначавшийся знатным усопшим.

========== Глава 25 ==========

Тамит зажила одиноко и несчастно – госпожа Ка-Нейт больше не присылала за нею и не навещала ее. Хепри тоже пропал: должно быть, мальчик слишком серьезно воспринял ее приказ – добиться положения, и теперь не смел показаться госпоже на глаза, не выполнив его.

Что ж, хорошо. Может быть, что-нибудь и выйдет.

А может, мальчишка ее забыл.

Тамит не любила его, но мысль, что она забыта всеми, кроме невероятно доброй и ненавистной госпожи, мертвила ей ум и тело. Слуги? Они не могут быть друзьями; да Тамит и чувствовала, что слуги не любят ее. Почему? Она их не обижала…

Но искать любви слуг – низко. Ни одна госпожа так не делает, даже самая жалкая. Кроме Ка-Нейт, но эта женщина не была похожа ни на одну другую.

Друзей вне дома у Тамит не было – она никогда не искала любви служанок-товарок, а теперь она заняла странное положение: положение выше их и ниже их одновременно… положение госпожи и притом отверженной, заклейменной без клейма, вдовы жреца-святотатца. Потому и расположение жрецов было для нее утрачено, всех, кроме ее молодого любовника. Хотя жрецы не могут быть друзьями – они всегда больше жрецы, чем друзья.

Больше Тамит никого в городе не знала и знакомиться не смела и даже не имела возможности: в любом доме Уасета ее спустили бы с лестницы, узнав, как она запятнала себя. Может быть, ей больше повезло бы в другом городе, где не так силен Амон и где не знают ее мужа – но как уехать отсюда? Тамит слишком хорошо знала, как невероятно трудно женщине одной добиться положения даже там, где она известна.

Она добилась положения, но погубила свой Ка. Тамит знала, что это так.

А снова подниматься среди чужих – нет, она не сможет. Вот этот оскверненный дом – все, что у нее есть, и, наверное, все, что у нее будет.

Тамит смотрела на себя в зеркало и холодно думала, что увядает – ей было только двадцать лет, и смуглое лицо было гладким, тело упругим и стройным, но щеки ввалились и блеск глаз потух. Такая порча души портит и тело.

А одинокой увядающей служанке нет никаких путей наверх.

Впрочем, были у нее и радости – Тамит выгодно продала свой урожай и обеспечила себя на полгода, если жить очень скромно. Обеспечила себя и свою прислугу… она даже думала, чтобы отпустить половину своих людей, но если Тамит это сделает, почувствует себя совершенным ничтожеством – как раньше. Хотя для кого она изображает госпожу? Ее уже никто в этом городе не признает.