Чтение онлайн

Так и не найдя ответов, он вернулся к своим обязанностям.

На седьмой день пути они прибыли в крошечный городок Ангин на побережье. Городок практически свисал со скалы в море, многие дома были вырублены прямо в камнях, веревочные мосты, соединявшие дома друг с другом, вызывали головокружение. Огромные волны бились об скалы внизу и для непривычного человека город мог показаться непригодным для проживания.

– В ветреные дни здесь лучше не ходить, - буркнул Хенг, опасливо поглядывая вниз и всем телом прижимаясь к стене. Его руки крепко сжимали веревочные поручни.

– А мне здесь нравится, Третий. Дышится легко.

Чонган шел без опаски, словно с одного края не было пропасти. Воздух, крепко приправленный солью, распирал грудь. Ему, в отличие от большинства прибывших, город понравился. И не только потому, что Ангин был столицей его земель. Город и его жители были схожи с ним – молчаливые, замкнутые. Надо время или особый склад характера, чтобы проникнуть внутрь, увидеть потаённую, суровую красоту, скрывающейся в бесплодных камнях.

Они добрались до укрепленного поста на скале и оттуда посмотрели на море. Солнце садилось в воду, небо пылало, окрашивая город в красное. Две гигантские скалы стояли на страже волн, образуя бухту. Множество лодок теснились на побережье, готовясь выйти на ночную рыбалку. Чайки ссорились на берегу из-за рыбьих потрохов. Их резкие крики вплетались в шум волн, создавая музыку, которую Чонган мог бы слушать вечно.

– На рыбе много не заработаешь, чем же они живут? – Хенг указал на играющих внизу детей, которых матери загоняли домой.

– Немного рыбы, немного торговли, жемчуг добывают вроде. Скоро здесь все изменится, Третий. Отсюда будут отправляться торговые караваны по пять-шесть кораблей за раз. Будет много постоялых дворов, чайных домов, храмов. Общины уже отправили своих представителей, они прибудут через луну. Строители, швеи, повара, кузнецы, шорники – скоро в городе будет очень людно.

– И каждая община будет платить тебе, правителю города Ангин. Зря смеялись над тобой другие вассалы, князь сделал поистине бесценный подарок, – Хенг азартно хлопнул руками. Чонган усмехнулся безрадостно.

– Князь высоко ценит тех, кто ему предан, – вздохнул он. – Завтра отправляемся на Стеклянный пляж, проверь всё ли готово.

Внизу под башней остановилась гибкая фигурка мальчишки в одних оборванных штанах и рубахе. Его руки плавно описывали полукруги. Стая чаек пролетела над головами Чонгана и Хенга, и застыла над головой мальчика. Повинуясь его рукам, стая закружилась по спирали. Одарённый. Тренируется на птицах. Что-то много их становится в последнее время. Не сегодня-завтра и за этим мальчиком придут храмовники. Выплатят родителям положенный откуп и мальчишка исчезнет из города навсегда.

– Первый, ты теперь завидный жених… - Хенг осторожно начал разговор, - многие благородные захотят укрепить свой род.

– Да, мне уже сделали несколько предложений, – ответил Чонган равнодушно. – Мне сейчас только этого не хватало - влезать в интриги вассалов. Отдашь предпочтение одному, ослабишь второго. Мне эти игры противны.

– Тогда возьми наложницу, - выдохнул друг. Чонган дернулся, желваки заходили ходуном и Хенг укрепился в своих подозрениях. – Желательно молодую, горячую. Возьми ту, которая будет тебя искренне любить, в замке много готовых стать даже наложницей, лишь бы твоей. Ты теперь даже девственниц можешь брать наложницами, уверен, многие роды и на это согласятся.

– С чего это, брат мой, ты завел такие речи? – прищурился Чонган. – Раньше, ты в мою постель не лез.

– Да и сейчас хотел бы избежать этого разговора, - Хенг вздохнул. – Возьми наложницу из благородных, а её выкинь из головы, Первый. Не для тебя она, зря только мучаешься.

Чонган резко развернулся к Хенгу, открыл рот для ответа, но промолчал. Отвернулся.

– Мог бы – выкинул. – Он пошел прочь, оставив старика в одиночестве.

Стеклянный пляж оправдал свое название. Кусочки разноцветных стекол были отполированы водой до гладкости и полностью покрывали косу. Они сверкали в лучах утреннего солнца настолько сильно, что глазам было больно – словно бесчисленное множество драгоценных камней. Гиде рассмеялась, скинула с ног туфли и побежала по стеклу до воды. Она приподняла подол ханьфу, чтобы не замочить в воде. Служанка испуганно ахнула, но князь и не думал ругать Гиде за непристойный вид. Он любовался маленькими ступнями, быстро перебиравшими по стеклу.

– Холодно-холодно-холодно, - взвизгнула она и крикнула служанке, - принеси скорее туфли, вода просто ледяная.

Князь опередил служанку и сам принес обувь. Он опустился на колени и сам одел туфельку на ногу. Маленький отряд, сопровождавший их до пляжа, отвернулся – было неловко наблюдать за семейной сценой. Только Чонган не отрывал взгляда от девушки и склонившегося перед ним князя.

Поездка, утомившая всех, подходила к концу. Дороги становились все лучше, чаще стали встречаться груженные подводы и небольшие группы людей, направляющиеся в Сиан: монахи в своих ярко-алых одеяниях, распевающие молитвы, кортеж богача, крестьяне с мешками на плечах и корзинами в руках. Из корзин злобно шипели гусиные головы, клювы широко раскрывались, обнажая острые зубы.

Ближе к городу Чонгану пришлось отправить отряд стражников вперёд, чтобы расчистить дорогу для княжеского кортежа. Не слишком проворных крестьян, его стражники попросту выбрасывали в грязь на обочине. Чонгану запомнилась одна семья, собиравшая просыпавшуюся редьку в огромную корзину: оборванные, худые отец и мать спешно собирали корнеплоды, а дети замерли, что поглазеть на великолепие кортежа. Маленькая девочка с длинными, растрепанными волосами стояла, открыв рот. Сквозь прорехи грязной, оборванной одежонки виднелось худенькое тельце. Распахнутые в крайнем удивлении глаза смотрели на него в восхищении. За руку она держала совсем маленького мальчишку, только научившегося ходить. Он указывал на них пальцев и что-то ей говорил.

Какой утомительной, должно быть, была дорога для них. Наверное, отец тащил на себе корзину, а мать – младшего ребенка. Какой крайний случай заставил их двинуться в дорогу? Почему община не помогла им продать свой нехитрый урожай, соседки не присмотрели за детьми, пока родители не вернутся из города? Против воли, Чонган направил своего коня в грязь.

Первой что-то почувствовала мать: она подняла голову, выронила из рук редьку и кинулась к детям. Одной рукой схватила младшего, второй прижала к себе девочку и упала на колени, прямо в жирную, чавкающую грязь. Отец подбежал к своему семейству и тоже упал на колени, голова склонилась в поклоне чуть ли не до земли: «Простите, господин, мы сейчас все уберем!»

Чонган наклонился и подхватил девочку с земли, усадил её перед собой, затем протянул руку к малышу: «Садись с мужем и детьми на свободные повозки. Только живее».

Бледная, испуганная мать протянула ему ребенка, а сама с мужем спешно собрала валявшуюся в грязи редьку. Робко сели на край повозки, готовые соскочить в любой момент, как только раздастся крик. Чонган передал ей тихих как мышки детей и кинул кошель с деньгами. «Если негде жить, двигайтесь в город Ангин, найдите там мастера-оружейника Безара, скажи ему, что господин Чонган из рода Удан велел взять тебя в служанки. Пусть и мужа пристроит куда-нибудь в кузню. Увидимся в Ангине, малышка!» - кивнул он девочке. Та широко улыбнулась ему щербатым ртом и помахала грязной ладошкой.

Родители так и сидели, разинув рот.

В лучах закатного солнца показалась стена, окружавшая Сиан. Глинобитные стены золотились, дымка от множества очагов поднималась над городом, окутывая Сиан и смягчая силуэты пагод и шпили храмов. Чонган разглядел высокий древний дуб у ратуши, проплешину главной площади, стало тепло и уютно – словно поздоровался со старыми приятелями.

Кортеж свернул, не въезжая в город, прямо сразу в замок. Их уже ждали: ворота были широко распахнуты, вассалы и слуги высыпали во двор. Князь и Гиде вышли из повозки, наложница держалась позади, потупив глаза как обычно. Несмотря на утомительную дорогу, они оба выглядели великолепно: дорожная одежда была роскошна, волосы уложены в сложной прическе и выражение лица невозмутимое и отстраненное, словно они вышли из соседней комнаты.