Чтение онлайн

— Слушай, а что у вас произошло? Не хочешь, не говори конечно, но если он тебя, скажем, бил, об этом лучше всем узнать…

— Нет-нет, что ты! — без промедления заверила я, боясь, что по школе поползут ненужные слухи: — Просто… не знаю, как даже объяснить. В семье сейчас не всё ладно. После похорон бабушки всё стало очень сложно. Отчим некрасиво себя показал, родители ругались, как собаки. К тому же нужно к экзаменам начинать готовиться, а для этого хорошо бы понимать что вообще сдавать: я же с институтом до сих пор не определилась.

— А чего тут определяться? Поступаешь в Ксертоньский государственные и дело в шляпе.

— Да, но на кого?

— Вот тут я тебе не подсказчик.

— То-то же. И никто не подсказчик. Как вообще можно в нашем возрасте решить, чем хочешь занимать всю оставшуюся жизнь, если ничего ещё не попробовал?

Даша пожала плечами и как ни в чём не бывало, вступила в разговор.

— Не знаю. Для меня всё просто – филологический факультет.

Мы с Таней обе посмотрели на Дашу с удивлением.

— Филологический? С твоей-то расположенностью к наукам. – раскритиковала её Таню и прыснула.

— Хорошие оценки ещё не говорят о том, что предметы мне нравятся. — робко ответила Даша и снова притихла, как и все мы.

Последующие гирлянды мы развешивали, продолжая каждая играть свою роль: Даша подавала новые и придерживала стремянку, в то время как Таня сохранялся цельность полотна, пока я закрепляла линии на скотч. Увлечённая каждая своими мыслями, мы слаженно работали, иногда обмениваясь небольшими комментариями о том, где лучше что разместить и решали прочие мелкие вопросы, как кто пойдёт за скотчем или в столовую.

За перекусом на всех решили отправить меня. Поинтересовавшись у девочек, что бы им взять, я достала из рюкзака кошелёк и пошла в столовую, пока не прозвенел звонок с урока и не возникла длинная очередь. Уже на подходе к дверям, я увидела его. Никита шёл мне навстречу с противоположной стороны холла и, казалось, тоже направлялся в столовую. Когда наши взгляды пересеклись, я поняла, что бежать некуда и почувствовала, как к горлу у меня подступил тяжёлый ком.

— Привет, — тихо поздоровался он, оказавшись напротив меня и отвел взгляд. Лицо Ника казалось бледнее, чем обычно, а руки оказались убраны в карманы джинсов.

— Привет. Ты в джинсах? — удивлённо спросила я, когда почувствовала, что пауза затянулась.

Каримов возвёл брови и бросил взгляд вниз, как бы осматривая себя, точно он забыл во что был одет. Стоило ему вспомнить, как губы его растянулись в такой привычной и родной улыбке, но лишь на мгновение:

— А, да. Мы с ребятами собираем парты с первого этажа и таскаем наверх. Учительница разрешила нам прийти в чём-нибудь домашнем, что не жалко испачкать.

— А, понятно, — коротко ответила я и под силой его взгляда, почувствовала себя неловко. Как легко ещё недавно родной человек превратился в чужого: — Ладно, я пойду, пока звонка нет. Нужно девочкам купить поесть.

— Я тоже в столовую, — сказал Ник и проследовал за мной.

Оказавшись у прилавка, я с интересом начала рассматривать, что предлагали сегодня. Ещё отдающие паром после духовки ароматные булочки и пирожки из слоёного теста стройными рядами лежали на подносах, щедро присыпанные одни сахарной пудрой, другие мелкими кристаллами сахара, что, тая, создавали тонкую карамельную корку. Больше всего моё внимание привлекла школьная пицца: не в одном ресторане города такую нельзя было попробовать. Мягкие кругляшки из пышного теста в центре были украшенными дугами из тонко нарезанного лука и розоватыми кубиками из докторской колбасы. Виднелись даже овальные кусочки нарезанных корнишонов. Держалась начинка на подтаявшем в духовке сыре. Смотря на пиццу, я начала уже мысленно представлять, как тесто приятно мнётся языком во рту, тягучий сыр подчёркивает структуру, а лёгкая кислинка от солёных огурцов добавляет кисловатый акцент, раскрывая вкус начинки ярче на контрасте.

— Мне пожалуйста пару слоёных язычков, столько же пицц, пачку овсяного печенья и три упаковки с яблочным соком. — обратилась я к тучной буфетчице, и та шустро принялась собирать заказ.

— Сока может быть сразу большую? — спросила женщина, открывая холодильник.

— Давайте.

Никита поравнялся со мной:

— Посчитайте вместе с этим ещё одну пиццу и батончик гематогена.

— Ты чего? Не стоит, — я удивлённо уставилась на Каримова, но он невозмутимо достал из заднего кармана банкноту и протянул женщине.

— Стоит. Я так хочу.

— Ник, мне не комфортно. Не нужно за меня платить.

— Я заплатил не только за тебя, разве нет? — колко ответил он и забрал часть своего заказа: — Передавай девочкам привет. Особенно Тане.

Каримов развернулся на пятках и вышел из столовой, оставив меня одну с заказом и размышлениями. Особенно Тане?

Только к этому моменту я поняла, что едва ли смогу унести всё в руках, но делать было нечего, оставалось только попытаться. Взяв пакет с соком подмышку, я осторожно принялась столбцами укладывать на ладони выпечки, когда из-за спины послышался голос Эдуарда:

— Ух ты! Кто-то сегодня здорово проголодался, — С возвращением!

Я вяло улыбнулась, не понимая, чему здесь можно радоваться. Похороны не болезнь, чтобы искренне желать вернуться в строй. А когда в перерыве между горестями ещё и расстаёшься с парнем, который учится там же – вообще «тушите свет». Лучше бы я ещё на неделю осталась дома, чем слушать все эти причитания от Татьяны. Кем она себя только возомнила, чтобы лезть в чужие жизнь, будто знает, о чём говорит? С Эдуарда, конечно, она бы не рассталась по телефону: разве таких, как он, вообще бросают? Идеальных, обаятельных и со вкусом одетых. Даже в потёртых джинсах, простой чёрной футболке без рисунка и мятой рубашке нараспах, с подкатанными до локтей рукавами, Смирнов выглядел, как античное божество. Аид во плоти. Что-то мне подсказывало, что скорее подобные ему безжалостно разбивают чужие сердца по нескольку раз в течение суток, а вот обратное — вряд ли.

— Снова меня преследуешь? — я попыталась поднять покупки, но одна из булочек предательски соскользнула обратно на витрину.
– Это не только для меня.

— Вовсе нет, — он демонстративно показал упаковкой молочного коктейля с ванилью.

Я смерила его взглядом и поняв, что помочь мне больше некому, попросила Эдика:

— Поможешь донести до спортивного зала?

— Не вопрос, — охотно отозвался Смирнов и забрал из моих рук половину еды.

Мы шли молча. Эдуард насвистывал приятную мелодию незнакомой мне песни. В пустых коридорах музыка эхом разносилась, наполняя помещение жизнью и, казалось, светом.

— Так значит, ты и Татьяна?

Эдуард на мгновение прервался и с интересом посмотрел на меня, приподняв одну бровь.

— Что «я и Татьяна»?

— Ну, — я замялась, подбирая слова: — Я слышала, что вы вместе.

Он коротко хохотнул и запрокинул голову к потолку, словно услышал очень остроумную шутку.

— Да ну? И от кого же ты слышала?

— От Даши. Мы иногда созванивались, пока я была в Ростове.

— Могла бы и мне пару раз набрать.

Его фраза меня удивила.