Чтение онлайн

Маг окинул его насмешливым взглядом и откровенно издевательским тоном изрек:

— Ну-ну! Жаждешь присвоить себе лавры героя? А знаешь, у героев беспокойная жизнь: чуть что приключается, кто нападает, как думаешь, кого первым отсылают в бой?

— А что сразу я? Мы втроем пойдем! Яська найдет управу на любое чудище, на каждого гада!

— Какой мне в этом прок? — срывающимся голосом крикнула юная чародейка. — Говорю же, я не вернусь!

— Неужто всю жизнь в ученицах просидишь? — спросил удивленный сын поляра.

Вместо того чтобы ответить, Ястребинка вскочила и, в сопровождении наспех сотворенной обманки, быстро-быстро побежала прочь от места привала. Она словно растворилась в этом белом безмолвии, состоящем лишь из снега и деревьев.

— Ну не хочет она возвращаться домой! Что пристали? — маг напустился на оторопевших наемников. — Я ухожу на поиски нашей беглянки! Талька, ты за старшего!

— Совсем умом повредилась! — Растрепай взял меч и придвинулся ближе к костру. — Скорей бы вернулись! Волки воют, боязно!.. А Ярое — лучшее место на свете и мы туда обязательно вернемся.

Сын мельника полностью поддержал своего друга молчанием и судорожно сжал рукоять вынутого из ножен меча. Волков он боялся не меньше, чем нечисти.

Расстроенной Ястребинке было совершенно безразлично куда бежать, главное, прочь от глупых наемников. Она подумала о том, что в ее душе царит совершеннейшая путаница: гордость перемешалась с тоской по дому, а страх за свое будущее сцепился с радостной мыслью о том, что она превращается в очень даже неплохую чародейку. Вдобавок ко всему было обидно, что ее не желают слушать друзья — люди, с которыми она дружит без малого восемь лет. На кого ей надеяться? На Северина? Уж ему-то вне всяких сомнений безразлично все и вся кроме магии — захочет, исчезнет без следа и возможно даже насовсем… Конечно, Яська могла бы нагло объявиться на пороге дома "господина Веста", который в прошлом по нескольку раз в день приглашал юную чародейку остаться у "него" для дальнейшего обучения. Или она могла бы поселиться в каком-нибудь маленьком, неприметном селе, например, у Звенимиры и практиковать знахарские умения…

Внезапно на пути Ястребинки возник Белозор, столкновения с которым было неизбежно. В отличие от врезавшейся в него ученицы, маг покачнулся, но устоял, а она, очутилась на снегу. Поморщившись, Яська зачерпнула пригоршню снега и, приложив ее к саднящему лбу, скривила губы так, словно собралась расплакаться.

Северин подошел к упавшей чародейке, чтобы помочь ей подняться.

— Больно ушиблась? На, приложи лучше вот это, — он протянул ей тускло блеснувшую в свете обманки серебряную монету.

Пригладив растрепанные волосы и поправив слетевший с головы капюшон, Ястребинка исподлобья посмотрела на своего учителя и, взяв серебряный, последовала его совету.

— Теперь, когда голова не гудит и рассудок немного прояснился, поведай-ка мне, что стряслось? — Северин обнял ее за плечи и мягко, но настойчиво, повел обратно, в сторону оставленного ими лагеря.

Они шли сквозь густой ельник, где под подошвами сапог хрустела мерзлая, скудно посыпанная снегом земля: весь снег белыми шубами расположился на ветках.

— Не нравятся мне Талькины вопросы! — коротко сказала юная чародейка, метнув в мага хмурый взгляд.

— Это потому что не знаешь ответов. Ну как объяснить им то, что ты и хотела бы вернуться, но не слишком скоро? Скажем, лет через пять.

— Верно! — морщинка чуть выше ее переносицы разгладилась. — Почему же этого кроме тебя никто не понимает, учитель?

— Не ищи сочувствия у юных мальчишек! — Северин отодвинул одну из веток, и его окатило снежным "душем". — Порой, они и сами не понимают что хотят, живут одним днем, много мечтают и мало делают.

— Знаешь, почему я уехала? — с горькой усмешкой спросила юная чародейка. Она остановилась и с энтузиазмом принялась отряхивать учителя.

— Ну, догадываюсь… Семейные разногласия?

— Да. Меня хотели выдать замуж за одного противного, шепелявого, но богатого селянина. Все давно между собой сговорились, а мое согласие — это дело десятое! И так во всем!

— Ого! Получается, что я украл тебя буквально из-под носа жениха?

Проигнорировав вопрос, она повторила:

— Не хочу в Ярое!

— И незачем, — Белозор задумчиво посмотрел на ее русую макушку. — Можно подумать тебя силой домой тянут! К тому же я против твоего возвращения.

Просветлевшая лицом Ястребинка была настолько довольна последней фразой, что порывисто обняла мага. От его кафтана пахло костром и речной водой. Спустя минуту, она подняла голову и посмотрела на Северина: в его бесцветных глазах застыло некоторое замешательство. На самом деле он старательно подыскивал слова, но не находил — что для Белозора было явлением противоестественным.

— Мы как эти… неискушенная селянка и хитрый дровосек, — наконец изрек маг.

— И кто же из нас селянка? — отпрянула от него рассерженная дочка знахаря.

Северин немного подумал перед тем как ответить, а после с уверенностью сказал:

— Я!

— Враки! — Юная чародейка отвернулась и, не глядя на своего учителя, пошла по припорошенной снегом тропинке.

— Правда-правда! — в голосе идущего следом за ней Северина звучали неподдельные нотки удивления. — Такое чувство, что именно я и есть та самая селянка!

Ястребинка недоверчиво фыркала, а вошедший в образ маг, веселил ее тем, что пытался тоненьким голоском звать на помощь. Вскоре им навстречу выбежал вооруженный двумя полуручниками Талька, который воинственно озираясь, сообщил:

— Кто-то звал на помощь! Вы, что, не слышали?

— Отменный слух! — Северин заговорщицки подмигнул Ястребинке, а она ответила ему точно такой же улыбкой.

В селе Талые Прогалки имелась всего одна корчма, и ее главное отличие ото всех подобных заведений заключалось в чрезвычайно скудном меню. Дело было в том, что хозяин корчмы, возомнивший себя корифеем по части приготовления пищи, никого не подпускал к печи, и все стряпал сам. Впрочем, его кулинарные таланты заключались лишь в приготовлении разнообразных каш с добавлением мяса или рыбы. Но самомнение корчмаря было настолько велико, что об него разбивалась любая, даже самая суровая критика.

С наступлением заморозков, клиентов в этом прокопченном некачественными витнями заведении, заметно прибавилось, причем среди них наблюдались не только жители села, но и, по стечению обстоятельств, загостившиеся в селе торговцы. К приезжим местный народец относился весьма равнодушно, руководствуясь простой философией: "Раз ты приезжий, значит, скоро уедешь отсюда. Если нам не мешаешь, то и мы тебе не помеха".

В один неприметный день, когда время перевалило за полдень, в местную корчму зашли два новых клиента: русоволосый парень держался уверенно и с любопытством осматривал широкую комнату заставленную столами, за ним, отставая на шаг, плелся второй — более упитанный, с белокурой шевелюрой и смазливой мордашкой. Оба вежливо кивнули хозяину корчмы и заняли единственный свободный стол, который находился возле ведущей в погреб двери.