Чтение онлайн

Жена корчмаря, помогающая разносить еду, без лишних расспросов принесла новоприбывшим две миски горячей каши с рыбой, ломоть свежего хлеба и две кружки забродившего ягодного кваса. Стоило ей подойти к ним, как сложник немедленно ожил и ослепительно разулыбался:

— Вот уважила, распрекрасная хозяюшка!

— На здоровьице!

— А она еще вполне эффектна! — вытянув шею, он придирчиво осматривал пышный стан удаляющейся в направлении подсобки женщины.

Набросившаяся на еду Веста незамедлительно поперхнулась и, вцепившись зубами в край своей деревянной ложки, гневно подумала: "Все тебе припомню! В каждой бабище ему красота неземная мерещится! Тьфу!"

— Слушай, Вест, а здесь ничего так. Мне с некоторых пор даже нравится! — К сложнику окончательно вернулось хорошее расположение духа.

— Угу, — буркнула она, не отрывая от миски своего взгляда.

— Я еще не видел здешних красот. Может, прогуляемся в сторону… э-э-э… даже не знаю куда, — воодушевленно предлагал он, всматриваясь в запотевшее, покрытое мутными разводами окно, за которым нельзя было различить даже облачного неба.

"Налево зовет!" — нахмурилась бывшая ведьма.

— Вест, помнишь ту крошку? — неожиданно спросил сложник.

— Какую крошку?

"Не хватало еще, чтоб я всех твоих бабищ поименно помнила!" — раздраженно подумала она.

— Ту, которая с господином Белозором приезжала.

— А, Яська!.. Слушай, ты извини, конечно, но у тебя очень плохая память на женские имена!

— Вест, право же, ты как ребенок! — хихикнул сложник. — Какая разница, если для меня они "зайки" и "лапули"? И никаких недоразумений и никто не обижается. Мудро, да?

— Мудро.

"А чтоб тебя! — мысленно выругалась бывшая ведьма. — Уж мое-то имя на века запомнишь! Уж я-то приложу усилия!"

— Так что ты говорил про Яську? — Она окинула своего спутника пристальным взглядом сборщика налогов.

— Просто интересно было бы узнать, нашла ли она Белозора?

— Белозор сам кого хочешь из-под земли достанет. Уж поверь мне! И если они сейчас вместе, то лично я за Яську не волнуюсь.

— Слушай, если он действительно так всемогущ, то почему же он сидит сложа руки, в то время как его друг ежеминутно подвергается страшной опасности? — возмутился служитель муз.

— Знаешь ли, у него и без нас забот по уши!

— Хм!.. Значит у нас одна надежда — мой дядька. Этот тот, который пчельник.

Высыпавшая на улицу румяная и взлохмаченная ребятня резвилась возле дороги, посередине которой раскинулась огромная, сверкающая сероватым глянцем, лужа. Благодаря утренним заморозкам лужа обзавелась вполне крепким ледяным панцирем, и теперь дети использовали лужу в качестве катка. Они разбегались и, визжа от удовольствия, скользили по льду на ногах, при этом виртуозно удерживая равновесие. Окрестность оглашалась беспрерывным визгом и хохотом, особенно когда дети врезались друг в друга и все вместе падали. Вокруг веселой ребятни бегала огромная лохматая собака, которой тоже хотелось поиграть.

— Редька, не мешайся! На цепь посажу! — угрожал ей звонкий детский голос.

Проходившие мимо Эсбер и Веста замедлили шаг, глазея на развеселую кучу-малу.

— Я точно так же катался, только на речке. — Дети так заразительно хохотали, что сложник не мог сдержать улыбки. — А ты, Вест?

— Тоже, — буркнула разом помрачневшая ведьма. Она старательно избегала взгляда сложника и поэтому сделала вид, что отчищает свои сапоги от налипшей грязи.

На самом деле, в те далекие времена, когда счастливые сверстники и сверстницы радовались незатейливым играм, Веста, как и полагалось потомственной ведьме, зубрила заклинания, изучала свойства разнообразных зелий и тихо ненавидела свою кривоносую тетку-наставницу.

Из груди экс-ведьмы вырвался тоскливый вздох и, подняв воротник, она побрела дальше, ни разу не оглянувшись на сияющую физиономию Эсбера. Еще она думала, о том, что теперь было бы не лишним как можно подробнее разузнать о Талых Прогалках. А то вдруг здесь все такие же умалишенные как в Нижгорах?

К слову, все беспокойства Весты были напрасны. Село было вполне приличным. С некоторых пор оно успешно разрасталось, в плане семей и, соответственно, домов. Новенькие срубы встречались значительно чаще старых, потемневших от времени и частых летних дождей. Кое-где попадались недостроенные жилища, сараи для сена, загоны для скота — по всей видимости, хозяева самоуверенно намеревались управиться со строительством до начала зимы, но не рассчитали силы. Или не учли капризов погоды.

По дороге, вдоль которой шли экс-ведьма и сложник, подпрыгивая на ухабах и выбоинах, проезжали пустые обозы расторговавшихся селян: как рекоставов, так и летнесторонцев. Так уж повелось, что и те и другие, предпочитали отправляться на торги в компании наемников. Бывали и такие, которые обходились своими силами: вооружались и ездили по нескольку обозов за раз. Время от времени наемники сами выпрашивали себе работу. Причем весьма оригинальным способом: грозились, что ограбят обоз, если хозяин оного, откажется воспользоваться "услугами самой профессиональной на свете охраны". На проверку, подобные наемники оказывались ленивыми дармоедами, которые при первой же опасности убегали. А ближе к середине лета вообще объявился предприимчивый и весьма примечательный наемник: и ростом вышел, и тело что камень, и лени хоть взаймы бери. Этот наемник молча выходил из своего укрытия и так же молча преграждал путь обозу. И только потом, глядя исподлобья на торговца и для пущего эффекта поигрывая мышцами, спрашивал вкрадчивым басом:

— Берешь меня, мил человек, в наемники?

Не находилось еще такого смельчака, который посмел бы отказать детинушке в подобной "просьбе". Зато, бывали случаи, когда селяне успешно скрывались с места засады, однако, таких можно было пересчитать по пальцам. Ведь для удачного побега нужна была смекалка, быстрые кони, крепкая телега, и — самое главное — ровная дорога. В идеале, без резких поворотов. Но и у детинушки имелась какая-никакая смекалка. Поэтому после нескольких побегов он принялся устраивать засады посреди ухабистого леса.

Ближе к осени, детину завербовали в отряд западников, и селяне смогли облегченно вздохнуть, а некоторые даже умудрились устроить по такому случаю праздник. В тесном семейном кругу, разумеется.

— Эй, поберегись!

Задумавшийся сложник не сразу понял, что этот окрик предназначается ему.

— Да отойди же! — Бывшая ведьма оттащила его ближе к обочине и окинула изучающим взглядом обоз, на котором восседали загорелые западники.

— Чем расторговались? — крикнула им вслед Веста.

— Сарафанами да каменьями!

Бывшая ведьма помрачнела, уж очень она любила наряжаться, а украшения вообще были ее страстью, особенно старинные и желательно магические.

— Отчего ты лицом скис? — поинтересовался ее наблюдательный спутник.

— От того, что торг дело прибыльное, а я занимаюсь непонятно чем!

— Скажешь тоже! — возразил Эсбер. — В Синельске твоя резьба да твоя роспись даже очень ценилась.

"Тоже мне, успокоил!" — Веста с грустью подумала о своем теплом доме, о припрятанной коллекции оберегов и амулетов, о кошке Стережке, об оставленных в городе друзьях и знакомых. И о том, что она так и не успела отыскать того, кто смог бы навести порчу на жену градоправителя.