Чтение онлайн

Вне всяких сомнений, у жителей Зазорного имелся еще один выход из непростой ситуации, и заключался он в том, чтобы обратиться за помощью к магу, после вмешательства которого все встало бы на свои места. Может век назад услуга мага и не являлась чем-то из ряда вон выходящим, но теперь все обстояло иначе. Что касается Караггана, то ему были безразличны проблемы каких-то мелких людишек, а Лагем обладал сомнительной силой, да и не полез бы он в кишащее навиями село. Оставался Белозор, который обязательно заломил бы высокую цену за свои услуги. В общем, селянам несказанно повезло в том, что их проблемой занялась юная чародейка, пока еще малосведущая в вопросах наемной работы. Яська вспомнила подходящее для подобного случая боевое заклинание, которое вплеталось в ком земли и помогало упокоить навий. Навсегда.

В один миг юная чародейка очутилась во дворе. Она плохо помнила то как, ломая ногти, хватала холодные комья земли и как произносила над ними заклинание. Все происходящее вокруг она воспринимала как дурной сон.

Ночь озарилась белыми вспышками. Изрядно помятый Таль упал на пол, первый заряд угодил точно в цель и черные тени, которых к тому времени стало значительно больше, бросились врассыпную. Заклинания сыпались чересчур часто, поэтому наемники, похватав свои вещи и мечи выскочили наружу, с радостью глядя на то, как под воздействием заклинания, навии растворяются в воздухе, словно комья грязи, брошенные в чистый поток воды.

— Вроде все, — не без гордости подвела итог дочка знахаря, когда исчезла последняя черная фигура.

— Знатная из тебя чародейка удалась! — в голосе Растрепая прозвучало восхищение.

Другой наемник в знак согласия похлопал Яську по плечу и, не теряя времени, дрожащей рукой принялся втирать в саднящее горло маслянистую обезболивающую мазь, которую он самым наглым образом выпросил у "господина Веста" во время пребывания в Синельске.

— Что за люди! — надсадно прохрипел Таль, имея в виду жителей села. — Наверняка знали, а нам ни полслова!

— Ну конечно! — осенило Ястребинку. — Мне местные жители намекали.

— Очень благородно!.. — попытался повысить голос озлобленный Талька, но тут же закашлялся.

— Если это были навии, то какие-то ненормальные! — Растрепай тоже кое-что слышал о навиях от своей бабки и поэтому представлял их несколько иначе.

— А я и не удивляюсь! Помните, нам говорили, что здесь была война, в которой наверняка участвовали маги и некроманты.

— Бр-р-р! — поежился сын мельника.

Внезапно сзади раздался треск и грохот. Все трое, как по команде, обернулись и увидели обвалившуюся стену сарая, за которой сразу же последовала добрая половина крыши. Конечно, Белозор несколько раз напоминал своей ученице, что подобное заклинание в равной степени действует как на духов, так и на материальные предметы, превращая, например, дерево в ветхую гнилушку. Яська только сейчас вспомнила об этом и поспешила успокоить друзей. И ночную тишину наполнил веселый хохот Растрепая.

— Некрасиво получилось, — с сомнением в голосе сказала Ястребинка.

— Что? — возмутился полярский сын, еле сдерживая кашель. — А ты видела, с какой довольной харей он уводил в свою конюшню лошадей? Думает, счастье ему привалило! И оплату сразу стребовал! Хорошо, что я не согласился и отдал половину. Вот увидите, завтра всем селом поганым будут наши останки делить!

Растрепай перестал смеяться и деловито предложил:

— А давайте мельника проучим! Да так, чтоб раз и навсегда охоту до наживы отбить!

Возражений не последовало…

Изнутри жилище мельника производило такое же неряшливое впечатление, как и снаружи. Убранство дома было скудным, если не принимать во внимание стройного ряда, состоящего из мешков с ржаной мукой — не всякий мог похвастаться подобным продовольственным достатком. Глава семейства, то есть мельник, опочивал на самом, по его мнению, выгодном месте — на лавке возле печи. Набитая соломой тряпица, служила ему подушкой и услаждала его безмятежный сон. Большое семейство мельника располагалось в той же комнате: кто-то спал на полу, кто-то на печи. Впрочем, они совершенно не интересовали мстителей.

Изначально, трое друзей были серьезны и полны праведного гнева, теперь же, подойдя вплотную к главе семейства, они еле сдерживали смех. Слишком уж нелепо выглядел спящий мельник. У изголовья лавки, на которой опочивала "жертва" располагался огромный стол, накрытый длинной скатертью со странной вышивкой. Та, которая вышивала скатерть, по-видимому, обладала больным воображением. Иначе, кто еще додумался бы выткать на полотне лица с овальной лысиной и выпученными глазами, вместо традиционных птиц, волн, цветов, солнца или, на худой конец косяка рыб? Яська оторвала недоуменный взгляд от скатерти и зажгла огонек-обманку, чтобы мельник смог получше разглядеть "своих гостей", а Таль приступил к плану отмщения.

— Проснись, душегуб! — прохрипел он заунывным голосом

Глава дома вздрогнул и открыл глаза.

— Как п-прошли? — нервно взвизгнул мельник, хватаясь за висящий на шее оберег. — Я с-сам двери запирал.

— Теперь нам любая дверь, любая стена не преграда, — как можно печальнее изрекла Ястребинка и дотронулась до плеча мельника: прозрачная рука прошла насквозь.

Мужик затрясся, выпучил глаза и еще сильнее сжал оберег.

— Мы, дяденька, к тебе каждую ночь приходить будем, — Растрепай был очень доволен тем, что его боятся. — Будем рассказывать, каково в сырой землице лежать, рядом с навиями.

Едва ощутимое прикосновение дочки знахаря и обещание того, что он будет каждую ночь лицезреть души заезжих гостей для мельника было слишком и он, заорав дурным голосом, побежал за ухватом.

Переполошенное криком семейство, выскочило из теплых постелей и принялось засыпать вопросами своего кормильца, который, почему-то не спешил объясняться. В итоге, старший сын зажег витень, дабы самолично узнать истинную причину переполоха "раз тятя отмалчивается". В наполнившейся светом комнате воцарилось молчание, большое семейство мельника, с одинаково испуганными выражениями лиц, жмурилось от яркого света и сдерживало зевоту. Долго или коротко длилась эта немая сцена, ни мельник, застывший в воинственной позе с ухватом наготове, ни притихшее семейство сказать не могли — никто минут не считал. Положение спасла младшая внучка, которая разразилась громким плачем, сетуя на свои мокрые пеленки.

— Ты, батя — пень! — протянул старший и, запустив пятерню в огромную дыру на рубахе, поскреб правый бок.

Батя молча погрозил сынку ухватом, а сынок, шаркая пятками по полу, пошел проверять запас рябиновой бродилки — не прикладывался ли родитель? Удостоверившись в том, что на бочонок никто не покушался, он не стал обременять себя другими думами и, по примеру остальных, отправился досматривать сны. А мельник так и лежал без сна до самого утра — испуганный, всклокоченный, с ухватом в обнимку. И не ведал он еще о своих убытках: об испорченном сарае и неизвестно куда испарившейся двери в конюшню, из которой исчезли "его новые лошадки".

Город Выходки славился мягким климатом, потому что располагался в непосредственной близости от теплых Горьких Вод. Особенность града, воздвигнутого примерно столетие назад, заключалась в наличии аж четырех градоправителей, которые являлись друг другу родными братьями правящими Выходками по очереди. Собственно, город напоминал большую кормушку, где четверть жителей помышляла кражами. Не удивительно, что сметливый народ придумал Выходкам второе, более меткое и более подходящее название — Город Воров. Именно это неофициальное название дало странный эффект: в Выходки потянулись грабители, наемники, сутенеры, мелкие воришки и прочие любители легкой добычи. Прошло каких-то пять лет и основной процент населения составили новые горожане с темным прошлым и точно таким же будущим. Даже маленькие дети не видели ничего предосудительного в том, чтобы утянуть какую-нибудь мелочь у заезжих торговцев или простых путников, опрометчиво выбравших Выходки переправочным пунктом. Тем не менее, основным и официальным родом деятельности жителей Выходок являлся рыбный промысел. Так что каждый житель Города Воров являлся обладателем хотя бы самой скудной лодчонки и поэтому был в состоянии прокормить себя сам вне зависимости от обещаний правящей четверки.