Чтение онлайн

— Довольный вид, блестящие глаза, — Северин внимательно посмотрел на Лагема.

— Ты прикончил того мальца?

— Что с того? — безразличному наперснику меньше всего хотелось выслушивать упреки.

— Из него получился бы неплохой знахарь.

— Придется обойтись! За лечением теперь ходят к послушникам в прикапище!

— А почему не к дровосекам?

— Надоел! — раздосадованный Лагем вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

"Смешно! — обхватив ладонями виски, думал маг, — у него свои принципы, которыми он не поступится. Он убьет любого, кто посмеет помешать его "великим идеям"!.. Как забавно…. Ведь я такой же!.. Хотел смерти тем юнцам…. И в Нижгорах я поступил не лучшим образом…. Если бы Яська узнала, то…"

Скрип старых досок под чьими-то тяжелыми шагами оборвали нить невеселых мыслей пленника. Дверь распахнулась еще раз. Он поднял глаза и увидел принесшего ужин корчмаря. Корчмаря сопровождали вооруженные наемники, но не те которые состояли в шайке Лагема, а, по всей видимости, местные, любезно предоставленные градоправителями.

Разлившаяся по комнате темнота размывала очертания предметов и лиц вошедших людей. Тем не менее, свет одинокой свечи в руке корчмаря позволил Северину разглядеть незваных визитеров: все как на подбор летнесторонцы, со смуглой кожей, кажущейся в темноте еще смуглее, чем она есть на самом деле. Каждый из них был вооружен тускло поблескивающим при каждом осторожном движении мечом старой ковки. Маг знал, что торговцы продают такие мечи вдвое, а то и втрое дороже обычных, современной ковки. Одного не понимал он: для чего наемникам весь этот фальшивый блеск, попытки перещеголять друг друга? Может своим видом летнесторонцы и внушали уважение, но Северин готов был поклясться, что в тактике сражения, эти типы смыслят не больше Весты.

В комнате стало светлее — кто-то из наемников принес зажженный витень. Неверно истолковав полный любопытства взгляд пленника, корчмарь поплевал через плечо и со словами "Леший тебя загрызи!" поспешил ретироваться.

"Хотел бы я полюбоваться на это жалкое зрелище!" — ухмыльнувшись, подумал Белозор.

"Куда ведут помыслы правителя? К обогащению своей казны.

Куда ведут помыслы наемника? В ближайшую корчму.

Куда ведут помыслы сложника? К сердцам красавиц.

О, боги! Из меня мог бы получиться прекрасный правитель с разносторонними интересами", — Эсбер старательно выводил на куске бересты недавно посетившую его мысль.

Размещенный на камнях берестяной свиток мялся, перо чаще обычного плевалось кляксами, а предрекающее дождь пасмурное небо грозило смыть записанную мысль до того, как чернила успеют высохнуть. Но больше всего ему досаждал Вискол, который слишком часто и настойчиво напоминал о том, что ответственным за приготовление обеда и ужина в этот день является никто иной как сложник.

— Что за наказание! — воздел глаза к небу Эсбер после очередного напоминания. — К чему все эти излишества? В пути запросто можно обойтись хлебом и бродилкой.

Вампир оставил без внимания его слова и с невозмутимым видом кинул к ногам уклониста мешок со снедью.

— Увы, стряпня не моя стихия! — не сдавался сложник.

— Мы в еде не привередливые! — ободряюще сказала Веста. — Едим все.

Она успела расседлать лошадей и начала перетаскивать седла под дерево, на тот, случай если накрапывающий дождик превратиться в ливень.

— Да, все кроме чеснока, — внес поправку Вискол и, подумав, напомнил: — У нас был уговор стряпать по очереди, вот и следуй нашей договоренности.

Потом он вызвался помочь Весте в сборе сухих веток и вскоре лагерь остался в полном распоряжении сложника. Раздосадованный Эсбер внимательно изучил содержимое мешка, а после выудил оттуда завернутую в тряпицу ощипанную тушку курицы, четыре пригоршни крупы, кинул все это богатство в котел и залил водой. Склонившись над варевом, он осторожно потянул носом — от воды несло тиной. Сложник поморщился, достал из кармана несколько долек чеснока и небрежным жестом зашвырнул их в закипающее варево.

— Ишь какой цветочек нежный! — буркнул служитель муз, размешивая деревянным черпаком похлебку. — Чеснок ему, видите ли, не нравится! А мне, может, готовить не нравится!

В тот день Вискола подвела безмерная усталость. Вместо полноценного дневного отдыха, ему приходилось трястись в седле. Исходящий от похлебки едва уловимый чесночный дух, вампир списал на несвежесть птицы и на полное отсутствие у сложника кулинарных талантов. Трапеза проходила вполне обычно: Эсбер читал свои стихи, а экс-ведьма увлеченно внимала ему, напрочь позабыв о еде. Поэтому когда выпучивший глаза Вискол подскочил, словно ужаленный и принялся истово отплевываться, она попросила его уйти в лес и придуриваться там хоть до самого рассвета.

— Для тех, кому моя стряпня поперек горла, есть дельное предложение сидеть голодным! — сразу же оскорбился служитель муз. — Вроде взрослый человек, а все туда же — паясничает!

Не на шутку разъяренный Вискол отшвырнул миску в сторону и ломанулся в ближайшие заросли кустов. Теперь о его перемещениях можно было догадываться только лишь по характерному треску веток.

Обеспокоенная Веста вооружилась деревянной ложкой и принялась ковыряться в густой похлебке, внимательно изучая состав кулинарного "шедевра".

— Каким образом здесь появился чеснок? — Она вскочила на ноги, а висящие на ее груди обереги угрожающе звякнули. — Кто его сюда добавил?

Сложник запихнул свернутый свиток со стихами под свой ремень и с невозмутимым видом принялся доедать похлебку.

— Бесспорно, это сделал ты, потому что больше некому! — обличительным тоном заявила Веста.

— Ну хорошо! Признаю свою вину!

— Ты нарочно?

— Нет! — отпирался Эсбер.

— Враки! Даю коготь на отсечение, что о своей неприязни к чесноку Вискол говорил громко и отчетливо!

— Это случайность!.. Я забыл!.. Не изойдет же он от этого пятнами!

— Не знаю… На всякий случай, от меня ни на шаг, и положи свой ненаглядный чеснок себе за ворот.

— Зачем это? — сложник был немало озадачен такой реакцией на его "невинную шутку". — Ну что он так окрысился? Не отравы же я насыпал, в конце-то концов!

"Уж лучше бы отравы! — подумала Веста, обеспокоено озираясь по сторонам. — Отрава ему нипочем!"

Вампир, от которого так и веяло раздражением, недовольством и чесночным духом, явился сразу же после заката. Он "дружески" обнял за плечи Весту, причем так сильно, что она едва не взвыла от боли, и отвел в сторонку, "дабы поговорить". Вообще-то их разговор трудно было назвать таковым потому, что разгневанный Вискол орал на нее, через каждые два-три предложения вставляя одну и ту же фразу: "Что этот белобрысый прыщ себе позволяет?", а бывшая ведьма оправдывалась как могла. Она увещевала, умасливала и уговаривала его обойтись без драк и ссор, и уж тем более, без жертв. В итоге, разъяренную сторону утихомирило умышленное упоминание Весты о том, что сложник считает Белозора виновником всех произошедших с ними злоключений. Вампир задумчиво провел рукой по своему опухшему от съеденного чеснока лицу и изрек, что служитель муз, несомненно, разбирается в людях и может быть он, Вискол, даже сможет простить ему эту гнусную выходку с похлебкой.

Осень спешила укрепить свою власть над землями рекоставов. Сорвав последний наряд с деревьев, она оставила одну и ту же неприглядную картину запустения. Низкое небо, нависшее над оцепеневшим от первых заморозков лесом, время от времени сыпало то мелким, неприятным дождем, то белой крупой.

Совместная поездка ведьмы, сложника и вампира подходила к концу. Опечаленный данной неизбежностью Вискол даже перестал вспоминать об инциденте с чесноком. К слову, после того злосчастного дня Эсбер и так был освобожден от своей главной обязанности, то есть от стряпни. И сложник ликовал, мысленно отплясывая неистовый танец радости.