Чтение онлайн

Улицы города были такими грязными, как и его репутация. На дорогах то и дело возникали зловонные лужи, подпитываемые ежедневно выплескиваемыми помоями. Некоторые лужи достигали таких размеров, что их нельзя было ни обойти, ни перепрыгнуть. Более того, отовсюду несло морепродуктами, остатками которых горожане щедро удобряли свои огороды. Примечательным было и то, что от местных цветов, растущих на редко встречающихся клумбах, посреди которых за право стать обладателем выброшенной из окна рыбьей головы, устраивали потасовки банды городских котов, несло селедкой. Причем, далеко не первой свежести.

Лагем стоял во дворе конюшни и обмахивался платком. Иногда он скашивал глаза в сторону пленника, сидящего на старом, до половины вкопанном в землю колесе. Они ждали Сига, отправившегося нанимать лодку. Сиг пошел не один, а в компании всех своих головорезов, наличие которых гарантировало ему самый удачный исход задуманного дела.

— Воруют здесь мастерски! — Вертопрах воротил нос, не зная куда деться от тяжелого духа протухшей рыбы. — Глазом не успеешь моргнуть, как в одних сапогах оставят.

Северин делал вид, что слушает, а сам разминал правое запястье. На вид напульсники казались удачно сотворенными фантомами, но по ощущениям запросто сошли бы за увесистые кандалы с двухметровой цепью.

Кучка чумазых детей лет пяти молча топталась позади Лагема. Они не сводили полных вожделения глазенок с висящего на ремне Вертопраха кошеля. Дети не решались присвоить тугой кошель, потому что их повсюду сопровождал насмешливый взгляд догадывающегося об их намерениях Северина. Наперсник Караггана продолжал брезгливо обмахиваться платком, правда, теперь уже поглядывая на слишком абстрактную вывеску дешевой корчмы, находящейся через дорогу от конюшни. Пленный маг провел ловкими пальцами по ремню Лагема и кошель оказался в его ладони.

"Если б эти поганые оковы так же просто снимались!" — он горько усмехнулся.

Маленькие выходчане осмелели настольно, что подошли к Северину. А он, приложив палец к губам, осторожно покосился на своего стража и, убедившись, что тот всецело поглощен прочтением вывески, без сожаления расстался со своей добычей.

Конечно, обладатель кошеля мог бы уехать на Фандиан в счастливом неведении, но ему вдруг захотелось зайти в тот самый сомнительный трактир с абстрактной вывеской.

— Вот леший! Меня ограбили! — воскликнул медноволосый приспешник, суетливо озираясь. Он надеялся на то, что кошель просто отвязался и вот-вот найдется.

— Да ну? — со скучающим видом отреагировал Белозор. — А что же ты не кричал? Хотя бы разок, для приличия. Вроде: "Караул! Грабят!"

— Первый раз вижу такого висельника, как ты! — возмутилась жертва грабежа.

— Поверь, что не первый. Ты же смотришься в зеркало, да и на харю Караггана тоже частенько "любуешься".

Лагем досадливо фыркнул и принялся вычерчивать на земле магическую руну, посередине которой он поместил амулет.

— С хромоногим воркует! — определил Белозор, взглянув на замысловатую руну.

Подслушивать было бесполезно, потому что осторожный Лагем огородился невидимым щитом и Северин снова заскучал. Чтобы как-то развлечься он стал глазеть по сторонам. Его внимание привлекла парочка, сидящая на лавке под вишневым деревом. Судя по всему, муж и жена со стажем лет, этак, в пятнадцать. Она щелкала семечки, он, задрав голову и приоткрыв рот, взирал на парящие по небу облака. Внезапно, муж оторвался от созерцания небес и шлепнул свою дражайшую половину по лбу:

— Знаешь за что!

Жена на секунду замерла, потерла ушибленное место, и с тем же невозмутимым видом вновь принялась за семечки.

"Милашки!" — с иронией подумал пленник.

Через пару минут к нему подошел Лагем и, судя по его довольному лицу, сеанс связи прошел очень удачно.

— Странно, что на твою магию не реагируют кристаллы, — как будто невзначай бросил Северин.

— Скажешь тоже! Все-таки я их зачаровывал, а Карагган создавал всепоглощающую пустоту. Стало быть, создатели не в счет.

— И много душ удалось собрать?

— Да, не мало, — с гордым видом изрек Вертопрах. — Если доведется побывать среди этой пустоты — умрешь в муках.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Белозор. — Может, заглянем в трактир?

— Вообще-то моему кошелю ноги приделали, и я уже говорил тебе об этом!

— И что?

— Белозор! Ты умом тронулся? За "просто так" трактирщик не нальет!

— Не нальет — убьешь его. Ты же маг!

— Именно по этой причине я всецело поддерживал уничтожение нашего брата.

— Светлых магов, видимо, истребили по той же причине?

— Я не стану объяснять!

— Да и не надо! И без объяснений все предельно ясно!

— Жить без магии гораздо лучше!

— Угу. И ты отличный тому пример!

— Избавь меня от своих гадких подколок! Тебе все равно не понять гениального плана советника!

— Заставить мир покачнуться? Как насчет равновесия, Лагем?

— Старые эльфийские сказки — вот что такое твое равновесие! Простой люд боится магии, мы избавляем их от этого страха.

— Кому ты врешь? У тебя поджилки трясутся при одном упоминании о силе Караггана — это самая главная причина! И тот — не будь дурак! — опьянил тебя радужными перспективами, посулил несметную силу, а взамен получил безмозглого исполнителя.

— А, понятно! Провоцируешь на предательство! — Вертопрах на всякий случай отошел на два шага от пленника. — Наш общий друг предупреждал меня, что ты убеждать горазд. Пошли уже!

Северин досадливо поморщился, подумав, что зря затеял этот разговор, и что такой преданный глупец никогда не уверует в подлость Караггана. В одном Лагем был прав, Белозор действительно прослыл талантливым провокатором. Его забавляло то, как быстро распаляются люди и то, как скоро они ввязываются в ссоры и драки, даже не утруждая себя спокойно поразмыслить над той или иной ситуацией.

— Дай посмотреть на карту, — потребовал вновь заскучавший пленник. — Где там этот Фандиан обозначен?

Медноволосый маг остановился посреди грязной дороги и впившись в Северина полным подозрения взглядом, торжествующе воскликнул:

— И все же мастер Карагган провидец! Это ты украл из прикапища карту! Ты действовал руками подельников!

"Да неужели!.. Неужели это след моей ученицы и наемников?" — порадовался про себя Белозор.

— Ты бредишь! — как можно равнодушней изрек он вслух.