Отчаянно гудели пароходы,Как будто с неба. Где была водаИ где к воде спускались неба своды —Не видно. Всё, как мутная слюда.Маячили деревьев привиденья.Вселяли жуть незримые шагиИ фонарей оранжевые звеньяБросали в ночь дрожащие круги.И таял след последних очертанийВ испуге затаившейся земли.А где-то, — одиноко, — в океане,Потерянно, взывали корабли.
Бессонница
Зудит комар. Прильнула ночь к балкону.Ребристое застыло море крыш.Четвертый час. Погасли все Неоны.Летучая чертит зигзаги мышьИ горы ящиков — салат, капусту,Цыплят, петрушки свежие пучки —Для пасти жадной миллионноустой,Гремучие, везут грузовики.Дома все крепко спят. Лишь, одиноко,Плюясь зловонным дымом из трубы,Сияет каменный квадрат, стооко, —Всю ночь снуют в нем бледные рабы…Бледнея, незаметно, гаснут звездыИ вдруг, все сразу, тухнут фонари.В саду напротив, на росистых гнездах,Шепчась, проснулись птицы, ждут зариИ, высоко воздвигнутые в небо,Вдруг засквозили, клетками, леса.Еще квадрат… Где будет, ради хлеба,Всю ночь усталый люд клясть небеса…
Ангел счастья
Сияли блестки золота в эфире,Слетая с крыльев радужной пургой, —То Ангел Счастья пролетал над миром,Прекрасный, лучезарный и… слепой…Плевки, бутылки, крысы, тараканы…Как в язвах весь заплесневелый двор,Где пес визжал и бился на арканеИ грыз, от голода, гнилой забор.Где — маленький, большеголовый, жалкий,Среди отбросов мерзостных бродя,Запустит в чахлого котенка палкойИ пакостно хохочет, — попадя.От этих слепленных, слепых домишекНет к добрым чувствам радостных дорог.Из этих тонкошеих злых детишекНикто не слышал дома слово: Бог…Тут, по субботам, в опьяненьи диком,Отец посуду исступленно бьетИ новорожденный исходит крикомА мать храпит, разинув темный рот…… Коснутся ль блестки счастья, слепо реяИ этих?.. Небывалою весной?..Но с каждой ночью, голос все слабееРебенка, плачущего за стеной.
Всякое дыхание…
Трамвая нет. Дождь зачастил не в шутку.Бьет ветер. Потемнел асфальт от брызг.Запахло сыростью и пылью в будкеИ, в шуме дождика — собачий визг.Вокруг прохожих — скрытых под зонтами,Угрюмых, злых, стремящихся домой,Усталый, мокрый, с впавшими боками,Повизгивая, бродит, «брат меньшой».Бездомный пес, ты никому не нужен,Напрасно ласков взор умильный твой.Один спешит в театр, другой на ужин,Нет никого, кто б взял тебя с собой.Как объяснить тебе мои докуки?..Что дома я — не дома, дом — чужой.Что я моту?., Лишь сжать, до боли, руки,Лицом к лицу с реальностью крутой.И я кручу, кручу на сумке пряжку,Стараясь оправдаться пред тобой.Я бормочу, что с улицы бродяжкуНе смею я вести к себе домой.Как нам с тобой понять, неумным, жалким,Что на земле, прекрасней кущи роз!Нужны — зачем-то — писк котят на свалкеИ твой бездомный вопль, мой бедный пес.И так стоим, на улице пустынной,Ты — потому, что некудаидти,Я — с гневным сердцем от судьбы звериной,Растерянно стою, стыдясь уйти.Потом, вздохнув, ты лег на тротуаре(Покорно так) и горестно застыл.Вбежав в трамвай, я слышу, как в кошмаре,Как ты негромко, жалобно завыл…И ночью той, мучительной, бессонной,Я не могла заснуть, придя домой —Все чудилось, сквозь дождик монотонный,Что слышуя смиренный, тихий вой.Все жгли меня вопросы без ответа —Как их решить?.. Как мне прозреть, слепой?Зачем всё так?.. Как страшно жить на свете!..Какславословить жизнь, паря душой?..
«Клубился город мокрою толпой…»
Клубился город мокрою толпой.Котенок вымокший, чихая тихо, —Асфальтовой пустыни злое Лихо, —Бродил, как тень, по мокрой мостовой.Он, синегубо раззевая пасть,Мяукает, беспомощно-беззвучно.Скользит в воде, стараясь не упастьИ людям в ноги тычется докучно.Дрожит на улице больной зверек.Гранитные сердца неумолимы.Снует толпа, спешит. Проходят мимо…
Звериный рай
Пахнут розы. Звезды блещут ярко.Вся в цвету прекрасная земля!Нить прядет седая, злая Парка,В темных пальцах вьется жизнь моя.Ужас, горе, страхи, униженья —Всё на нитку!.. Старая карга!А вокруг — восторг и песнопенья!Волны сини!.. Ярки берега!..И когда обид, потерь и скверныЧаша перельется через край —Ангел строгий, в шуме крыльев мерном,Унесет меня в Звериный Рай.Там, в просторах золотых и синих,Многих, многих я друзей найду.Мне навстречу, бросив апельсины,Закартавит звонко какаду.Он, соседской кошкою помятый,Перестал дышать в моих руках.Будь здоров, мой милый друг крылатый!Хорошо ли в Божеских садах?Ласково потрется мне о ногиКошка, заболевшая паршой.Каждый уходил с ее дороги,Хоть жалел, конечно, всей душой…Вот и ты, бездомная собака,Тычешь в руку мне холодный нос.Ты прости мне, что тогда, заплакав,Я сбежала ночью, милый пес.Только постояла, сердцем тлея,Только покормила пирожком…Это кто мне там щекочет шею?Скворушка, с простреленным крылом!Вишь, какой! И перья — заблестели!Больно ты тогда был неказист.Улетел ты через три недели, —Помню, до сих пор, веселый свист!Вот мартышка — черные ладони,Помнишь тот банан, тогда, зимой?Вот, сгоревший в шахте, белый пони,Вон и конь, ободранный живой…Вот оно, пришло, — что вы искали!То убежище от всяких бед,Где ни униженья, ни печали,Где ни воздыханий больше нет.Тут никто нам — никогда! — не скажет:Прочь, бродяга!.. Нечего смотреть!Не заморит голодом, не свяжет,Не прогонит, не поднимет плеть……Знаю, — будет, будет так, когда яГрохнусь навзничь в жизненном боюИ застыну, горькая и злая,Чтоб очнуться в ласковом раю…
«Я даже больше не молюсь…»
Я даже больше не молюсь, —Лишь только пред Твоей иконойЯ ставлю свежие цветы,Немой смиренной обороной.Мне жизни не понять вовек.Живу, грешу и горько каюсьИ пред молчанием ТвоимНеоднократно отрекаюсь.О, нет!.. Я больше не молюсь,— Отступнице ли ждать пощады? —И только свежие цветыЯ приношу Тебе из сада…
«Дней отмерянных рвется намётка…»
Дней отмерянных рвется намётка.Жизнь ускользает попусту, зря.Вспомнишь, зачем-то — в снегу решетка…Снег крутился вокруг фонаря…Лжет надежда, прекрасная лгунья:— Подожди… Что-то там, впереди!.. —Как томится душа в полнолунье,Закипая слезами в груди.Подводи, если хочешь, итоги,Как скупец у пустого ларя —Вот, она — уже тут, — на пороге!..…Снег крутился вокруг фонаря…
«Свершилось. Глупость победила разум…»
Свершилось. Глупость победила разум.От злых безумцев отстранился Бог.Нажаты кнопки. Смерть объяла сразуВесь север, юг… и запад и восток.Огонь и дым… Милльоны миллионов…Брат брату не успел сказать «Прощай!»…………………………………………………Утихли человеческие стоны.Навеки замер щебет птичьих стай.Не стало рыб в прохладе вод зеленой,Ни топота степного табуна,Ни гуда пчел в шиповнике сожженном…Царила жуткая повсюду тишина.Как прежде бьет о брег волна морская,Закат янтарный золотит поля.Безмолвная, нагой красой сияя,Летит в пространстве мертвая Земля.
Земля Твоя
Горят лучи на скатах розоватых,Дымится небо в гаснущих кострах.И, струйками, дымок голубоватыйПовис на засыпающих кустах.Земля Твоя!.. В сиреневых закатах!В румянах расцветающего дня!В цветеньи звездном, в буйных ароматах —Бесценный, щедрый дар!.. Земля Твоя!Я ж, недостойная, — в болоте ржавомГреха, пустых забав, дневных сует —Кляну Твой свет и мудрствую лукаво…И меркнет в пыльном небе звездный свет.Но знаешь Ты… Застынет, в час расплаты, —Улыбкой, на коснеющих устах, —Весь блеск земли!.. как тот, голубоватый,Дымок, что стынет, нежась, на кустах.
Чудо
Птицы, спросонья, в кустах зашептались о брезжущем светеИ ветерок предрассветный прильнул к занавеске в окне.В небе холодном теплели, светлели края облаков.Четко, одно за другим, выступали из мрака деревья,Ветки расправив от сна, пожимаясь, шурша, в холодке.Поднял головку на клумбе, готовый раскрыться тюльпан.В хлопаньи крыльев, петух, торжествующе солнцу навстречу,Миру о чуде грядущем, фанфарной трубой, возвестил.Брызнул горячий поток, заливая счастливую землю,Пышным каскадом рубинов, смарагдов, червонного златаИ засияли росинки, как капли сребристые ртути,В круглых и масляных листьях оранжево-желтых настурций.Дуб, старомодно склоняясь, прошелестел: «С добрым утром!»Пред грациозной березкой, в нарядных, зеленых сережках,Бабочкой белой, жеманно, украсившей юную грудь.Томным, грудным переливом запела влюбленная горлинка.Нежно-заливчатым щебетом, ласточки вторили ей.Радостно вспыхнули стекла угрюмо дремавших домов.Звонко трещали под солнцем, за ночь отсыревшие, крышиИ заплескалася песня в распахнутом, настежь, окне.Мир засверкал, зазвенел, зашумел, в благодарственном хоре,Славя Творца за «Сегодня», — за новый подаренный день.