Цветы на подоконнике, Пестрово Клавдия Прокофьевна

Цветы на подоконнике

Пестрово Клавдия Прокофьевна

Шрифт:

Домовой

Ну, довольно!.. Разломило спину. Ух, как поздно! Час совсем глухой. Вижу, потихоньку из камина Вылезает осторожно домовой. Серенький, мохнатый, ну, ветошка! Он на цыпочках по комнате идет И, насторожившись мигом, кошка Недоверчиво чего-то ждет. Полизал стакан с вишневым соком, Посмотрел, закрыт ли в ванной газ? Не горит ли свечка, ненароком? То ли дело свой, хозяйский, глаз. Наклонился над столом в гостиной. Вижу — прочитал мои стихи, Покачал головкою совиной, Заспешил — пропели петухи. Пробежал неслышными шагами, Кошке дав щелчка по голове, Та зафыркала, а он — под раму! И исчез, как дым, в густой траве.

Сверчок

В комнате моей живет сверчок. Как сюда попал он, я не знаю, Очевидно, тут его шесток. Я теперь камин не зажигаю, Не включаю больше пылесос, Осторожна я и с пыльной тряпкой, — Всё боюсь, что (жалко, ведь, до слез!) Оторву ему случайно лапку. Прячется ли он из-за гардин? Или в гардеробе, где-то, с краю?.. Иль облюбовал себе камин?.. Где-то тут, а где — не отгадаю. Я — бессонная, из ночи в ночь Всё лежу впотьмах и ожидаю. Вдруг он: тррр… И мне хоть и не в мочь, Всё же я, сквозь слёзы, улыбаюсь. Что там в сердце боль, иль перебой, Или хворость черная другая?.. Мой сверчок запел и, — как рукой! — Всё мне снимут песни краснобая. Иногда, не удержусь, вздохну, Небылицам за-полночь внимая, — Замолчит. От зеркала к окну — Прыг!.. И сразу снова запевает. Всё равно мне — быль или не быль, — Пусть себе живет и распевает. А уж сор!.. А, по углам-то пыль! Накопилась!.. Прямо, вековая!

Птица

Всё спрашивает из-под стрехи птица: «О-би-дел?» и опять: «О-би-дел?» Ах!.. Я, утирая мокрые ресницы, Смеюсь до слез, держа письмо в руках. Внизу, в сердитом шуме океана, Носились чайки в радужной пыли И старый парусник качался пьяно, Стремясь уйти подальше от земли. А я пишу стихи, смотрю на море… …Но почему такая боль в груди? Вздыхают пальмы. Ветер бьется в шторе. Как мог ты просто написать «не жди»! Ах, эта птица!.. Без конца, без края, — Три ноты. Так с утра, как завела. А где-то во дворе, как ведьма злая Визжит центрифугальная пила. Три ноты — визг. Три ноты — визг. О, Боже!.. …И объяснениям моим простым Поверить он не хочет. Иль не может?.. И я курю, курю, глотая дым. А день туманится. Нависли тучи. И всё пытает птица, как палач: «О-би-дел?»… Да! Обидел… и замучил… И теплым, частым ливнем хлынул плач.

«Струились, фимиамом, кипарисы…»

Струились, фимиамом, кипарисы. Луч солнца радуги в воде купал. Клочки письма, как корабли Улисса, Обходят, медля, баррикады скал. Мальчишка, с привязными плавниками, Шныряет, как акула, под водой И сонных рыб, с янтарными глазами, Зазубренной пронзает острогой. Нет. Лучше, снова повернувшись набок, Смотреть — тихохонько, чтоб не спугнуть, На несуразного малютку-краба, К соседней луже выбравшего путь. Две чайки, лакомясь морской капустой, Взлетали перед каждою волной. Чернели пятна водорослей густо И, оглушающе, гудел прибой. Полоски ветра на воде, — сиренью. На облаках жемчужная кайма … …И я, пером, пускаю по теченью Клочок последний твоего письма.

«Синеет, сновиденьем райским…»

Вере и Борису Д.

Синеет, сновиденьем райским, Сиднейской гавани вода И, колокольчиком китайским, Звенят, чуть слышно, провода. Белели лебедя крылами Нарядной яхты паруса И голубыми кружевами На мост спадали небеса. И ветер, вея в косах нежно, Считает нити седины И гребень, вколотый небрежно, Слетает плавно в зыбь волны. Семья медуз, жилиц глубинных, На парашютах проплыла И брызгами — аквамарины Стекали с твоего весла. А на корме — смолы агаты… И блеск, и плеск со всех сторон! И ты сегодня, как когда-то, Каким-то светом озарен… И счастьем бывшим, счастьем прежним Воспоминанья расцвели, И Юность бродит, гостьей нежной, По берегам чужой земли.

«Чаек крик над пляжем…»

Моему мужу

Чаек крик над пляжем. Пенные ручьи. Облачные пряжи, Да глаза твои. Вот и всё, что надо. Всё, что — жизнь пройдя, — Вспомним мы с отрадой, В сумраке дождя. И совсем без боли Скажешь ты в тот миг: «Вот, — следы от соли, В волосах твоих».

Твои глаза

Всё тебе: и молитва дневная И бессонницы млеющий жар.

Анна Ахматова

Твои глаза изменчивы, как море… То в них блеснет янтарь, то бирюза, То в изумрудном светятся задорю Твои глаза. То светлые, как день веселый в мае! То темные, как хмурая гроза… Зеленые, как мох на старой свае Твои глаза. И нет на свете глубины страшнее… Я знаю — больше нет пути назад. Сладка неволя — властвуют над нею Твои глаза. Так до конца. Я не своя отныне — Всё, всё тебе: улыбка и слеза! Мир для меня пустыня и в пустыне — Твои глаза!..

О любви урбанизме и пр

Это было на новой квартире, в Сиднее, в Австралии, когда мы обрели, наконец, долгожданный приют. Это было в Сиднее, могло же быть ближе и далее, ведь, такое бывает повсюду где люди живут. Сырость в новом жилье зеленела по стенкам трясиной и хозяйка смотрела угрюмо, как в сумерки мавр. Но в окошко кивало нам дерево пышной вершиной, там, над крышами, высился царственно камфорный лавр. С этим милым соседом мы зажили просто на диво! (Несмотря на хозяйку, на щели в полу не смотря). Попугайчиков рой просыпался на лавре болтливо, лишь притронется к листьям его, позолотой, заря. Он шумел, он рассказывал нам небылицы и были; и в стоградусный жар был он полн благодатных прохлад; и в туман городской, в эти тучи бензина и пыли, с его листьев блестящих струился густой аромат. А когда Южный Крест, Орион и их звездные братья порассыпят свои изумруды над темной листвой, мы — и в ссоре, бывало, — сольем наши руки в пожатьи, Боже мой!.. Жизнь прекрасна! И так коротка!.. Ты со мной! Милый лавр… Милый друг на чужбине, без спеси, без чванства. Но однажды, в злой день, возвращаясь с работы домой, мы увидели крыши, заборы, пустое пространство… И кольнуло предчувствие в сердце иглой ледяной. Урбанизм, модернизм, перестройки… Все это не худо и такое бывает повсюду, где люди живут. Но срубили тот лавр… то живое, зеленое чудо!.. И теперь попугайчики нам по утрам не поют.

Цветы на подоконнике

Уютная гостиная. Цветы на подоконнике. В углу синеет зеркало, а за большим окном Поет так жалко-жалобно охрипшая гармоника… Забуду ль я когда-нибудь, забуду ли тот дом? Сходил по темной лестнице я по утрам, а вечером В глубоком кресле сиживал, под зеркалом, в углу, Сияли косы рыжие и руки — белым глетчером — Скользили, гребнем путаясь, сквозь золотую мглу. И пахли влажной сыростью цветы на подоконнике, И голубело зеркало, как выцветший альбом… Те косы, меднокрасные, меня — огнепоклонника — Сожгли, неосторожного, губительным огнем. Увяли, ах, давно уже, цветы на подоконнике. Разбилась жизнь, как зеркало, в уютном доме том. По кабакам я слушаю бродячую гармонику И горько пью, без просыпу, я меднокрасный ром…

Голубой пол

Просыпалось солнце смеясь, Подобрав золотую иглу, Вышивало зайчиков вязь На моем голубом полу. И была я счастливей всех! Мне написано на роду Слышать утром ласковый смех С воркованием птиц в саду. ……………………………… Не поют уже птицы в саду. Больше солнечных зайчиков нет. Всюду тихо, куда ни пойду И темно… И не нужен свет. А блестящие капельки звезд, Прорезая синюю мглу, Видят светлые пятна слез На моем голубом полу.

Остров

В пучине затерянный остров, Захлестнут бурлящей водой, Взбивает кипящую пену Зазубренной черной скалой. Стоит он, борясь с океаном, Пружинясь на яром ветру И полчища юркие крабов На нем затевают игру. Ползут из расселин на солнце, По лаве шершавой скользя И, словно, шевелятся скалы, Их темную зелень струя. А ночью, колышат сирены Вкруг острова зелень волос И ждут, когда выбросит лодку Неверной волной на утес. И горе тогда мореходу! — Ему не видать уже звезд, — Собьет его в бурную пену Блестящий чешуйчатый хвост. Холодные, белые руки, Как альги его оплетут И крепкое тело матроса Друзья никогда не найдут. Лишь белый обглоданный череп, Девятой могучей волной, Вдруг вынесет утром на остров С зазубренной черной скалой.

1 2 3 4 5 6

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Цветы на подоконнике

Пестрово Клавдия Прокофьевна

Шрифт: