Тени на стене… сквозь решетку сада,Там сегодня — ветер!.. Солнце! Облака!Сердце, почему стало ты так радоОт, казалось бы, такого пустяка?Тени на стене… движутся, играют.То на миг слабеет кружевной ажур,То, темнея снова, четко проступает —В листьях расшалился ветер-балагур.Эта быстрота! Красота! Мятежность…И неуловимость!.. словно ты во сне.А душа звенит и вбирает нежноМаленькое чудо, — тени на стене.«Современник» (Торонто), 1971. № 23-24
«Сон вдруг приснился, так живо, так ярко…»
Ф.И.Т.
Сон вдруг приснился, так живо, так ярко,Ночью, под синей луной.Снился он, снился, — чудесным подарком! —Город приморский родной.Улиц знакомых кружились извивы —Площадь. Аптека. Собор.Сочно синели, по-прежнему, сливы,Свесившись через забор.Дом… Этот дом, где в зеркальности оконВетра соленый полет,Где под окном так безбрежно-широкоЧерное море поет!Сон… Но чужбины тяжелая лапаБольше не давит тоской —Милая сердцу, приснилась Анапа,—Город приморский родной.
«Австралия!.. Красавица чужая…»
На небе вызвездило, и Стожары ярко мерцали…
И.С. Тургенев
Австралия!.. Красавица чужая,Жемчужина в оправе золотой.И белоснежных попугаев стаиНедаром гордо реют над тобой.И эвкалиптов запах терпкий, пряныйТревожит эхом первозданных дней,И ожерелья пены — океаны —Несут издалека к земле твоей.И Южный Крест в брильянтовой тиареВ полночном небе чертит полукруг.Австралия… Где север пышет жаром,Где леденящим ветром веет юг.А там… В России… Светятся Стожары…И пахнет кашкой и полынью луг…
Южный крест
Лица коснулись мягко крылья ночи.Оранжево моргнуло с маяка.Прилив сметал, бросая пены клочья,Следы ступней с усталого песка.Все городские шумы глуше, тише.Повиснул мост цепочкой золотой,И зацепился Южный Крест за крышуГолубоватой, дремлющей звездой.И вдруг душа, распятая тоскою,Исполнилась внезапно новых сил,И Южный Крест в торжественном покоеМой каменистый путь благословил.И радости целительной причастьеВложила красота в мои уста,А в небе — золотым залогом счастья —Горели звезды Южного Креста.
«Пели жалобно трубы. Хоронили героя…»
Пели жалобно трубы. Хоронили героя.Колыхались знамена, в галунах и шитье.Трубы пели о хладном могильном покое.И смеялося солнце на их медном литье.Музыкантов, свистя, провожали мальчишки,Развивалась вдоль улиц кортежа спираль,И, вполголоса, люди обсуждали делишки,Сохраняя на лицах, прилично, печаль.— Посмотрите, вон Мэри…— Привезли из Кореи…— Понесла же нелегкая!..— Это новый седан?..— Тыщу триста!..— Женатый?..— Ах, хотя бы скорее!..— Да, сегодня же скачки!..— Кто вам делает план?..И вставали трамваи и автомобилиВ неподвижно-притихший почтительный ряд,И казалось, что тот, кого дважды убили,Принимал, проезжая, молчаливый парад.
«Огни мерцали, мерцали звёзды…»
Огни мерцали, мерцали звёзды,Пылало небо — не погасить!В лицо мне веял горячий воздух,И так безумно хотелось жить!Цветы шептали, шептали травы,Внизу призывно пел океан.Напьюсь я сладкой земной отравыИ не запомню заживших ран.Челны светились, светились сваи,И в море Млечный струился Путь…Нет! Мне не надо на небе Рая —Хочу навеки к земле прильнуть!
Последняя любовь
Последняя любовь таит страданья.Но в жалкой обреченности земнойОна падучей, огненной звездойСверкает в нашей жизни, на прощанье.И нежный луч закатного сиянья,Как будто медлит… Но, колдуньей злой,Нас невозвратность тянет за собойНа темные дороги угасанья…И эта неизбежность умиранья,И страсть, и боль прощального лобзаньяПронзают сердце горькой красотой —Так, поздней осенью, кружась в тумане,Волнующим до слез очарованьем,Слетает лист последний, золотой…«Лирная пристань», Сидней, 1984 г.