Прибрежным, затонувшим ивамБормочет речка торопливо,Захлебываясь от чудесИ серых валунов ватага,Когтистой кланяясь коряге,Торопится по горке в лес.Там, в ярком опереньи птицыРазносят эти небылицыБолтливой странницы-реки,Роняя их костру, под ёлкой,Где я ютилась, втихомолку,Размешивая угольки.Кружат стрекозы-сомнамбулы.Внизу, меж каменного гула,Играет радостно форельИ утро это, как причастье!И тысячей улыбок счастьеДробится о речную мель.
Тишина
Под низким солнцем, как в румянце,Краснеют облакаИ вьются чайки, в быстром танцеВкруг красного буйка.Над парусником гнется кривоУставший за день кран.Атласным шелестом отливаВздыхает океан.Огни заката гасит Кто-тоНевидимой рукойИ вечер полнит медом сотыСумятицы мирской.Над бухтой всходит, синей тенью,Прохладная луна,И в сердце льется примиренье,И в душу — тишина.
Облака
Когда к тебе, ладонью черной,Потянется тоска,Не поддавайся ей покорно —Смотри на облака!Смотри на розовые башни,На белых лебедей,На змеев, на драконов страшных,На скачущих коней.Скользят, меняют очертанья, —То парус, то собор,То вдруг монах с подъятой дланью…Не поспевает взор.Смотри на облака. Всё минет.Ведь, вечной боли нет.Сегодня — мозгло, мрачно, зги нет!..…Тем ярче завтра свет!
Молодой месяц
Родился месяц, нежно выгнул спинку,Окинул взором долы и лесаИ, тоненькой серебряной пластинкой,Взошел на палевые небеса.В саду деревья задышали сыро.С чулком старушка вышла на порогИ, убаюканный вечерним миром,Закрыл тюльпан оранжевый глазок.«Мир на земле и Богу в Вышних Слава»шуршал тихонько ветер по листве.И в сердце больше нет дневной отравы —Один покой и синий звездный свет.
«Как рано наступила осень…»
Как рано наступила осень…Как рано облетели листья!Как нежно в голых ветках просиньНаводит осень, бледной кистью…Но все еще янтарно яркоПесков сияние на мысеИ черной, траурной помаркойГрустят в том блеске кипарисы.И никнут летние дерзанья,Как градом сбитые колосья.Даль океана все туманнейКак рано наступила осень!
«Тепло и тихо. Нет вчерашней стужи…»
Тепло и тихо. Нет вчерашней стужи.Дождь подбодрил усталую травуИ крутогрудый голубь пьет из лужиСияющую неба синеву.Медовый ветерок гоняет стадоОшеломленных листьев по травеИ в воздухе круженье листопада,Как золото на выцветшей канве.И астры тлеют пламенем прощанья…Когда-нибудь… В иных уже мирах…Я, вспомнив вдруг земли очарованье —Земную осень, — захлебнусь в слезах.
Бродяжеская звезда
1. «Взметнулись ветры вешние…»
Взметнулись ветры вешние,Дыханием землиИ вновь, тоской нездешнею,Позвали журавли!В дымящихся проталинах —Весь аромат земли!В оврагах, на прогалинахФиалки зацвели…Смирись, метанье русское!Бродяжнический дух!Ходи тропинкой узкою,Протоптанной (всё в круг…)Забей окошко ставнею —Пусть ветры не поют!Баюкай скукой давнеюНасиженный уют.Но все пути размереныИ ставня — настежь! — трах!И сердце вмиг затеряноВ обетованных мглах…
2. «Ветер рыщет в коноплянике…»
Ветер рыщет в коноплянике,Ветер путает овсы…Ах, как сладко, Божьим странником,Мерять версты по Руси!Все, из сердца, вынуть тернии…Спать в оврагах, по жаре,Слушать шорохи вечерние,Встретить солнце, на заре…Со слепцом, у храма Божия,Петь про реку ИорданьИ — каликой перехожею —Протянуть смиренно длань.А под вечер наступающий,На откосе, в дымной мгле,Над костром сидеть пылающимИ картошку печь в золе.И, запив вечерю скуднуюРодниковою слезой,Вновь брести — за изумрудною,За бродяжеской звездой…
3. «Ходит ветер по черной воде…»
Ходит ветер по черной воде,По следам на песчаной гряде.Навзничь тело покойно лежит,Очи смежены накрепко спит.Караси, серебристой каймой,Вьют узор над его головой.Спутал волосы тонкий тростник,Улыбаясь, застыл мертвый лик,Словно в заводи тихой леснойОн обрел долгожданный покой.И снуют пауки-плавунцы,Заметая земные концы…Ходит ветер по черной воде.Саван туч на далекой звезде.
На кладбище
Я бродила меж крестами.Ни березки, ни рябины…И на сердце так щемит.Свежевырытая яма,Холм из комьев красной глины,Страшной, твердой, как гранит.Глеб… Наталия… Светлана…Участь горестная, злая —На чужбине умереть…Круг сомкнули океаны.Далеко страна родная,Много ближе стала смерть…Вдруг, так сладостно запахлоИ меня окликнул словноКрестик беленький, простой.Там, жасмина кустик чахлый,Что посажен был любовноСлабой сморщенной рукойНад безвременной могилой,В скудной почве, точно чудом!Робко начинал цвести.И, казалось, кто-то милыйУлыбнулся мне оттудаИ промолвил: «Не грусти».
«Мы любим осень грустною любовью…»
Мы любим осень грустною любовьюТак, мать — перед уходом сына в бой,Сыновнею пушистой, черной бровьюЛюбуется в последний раз с тоской.В осенней солнечной, цветной метелиИ в нитях шелковых, летящих в даль,И в сладком запахе осенней прели —Разлуки боль, щемящая печаль.И мы — рассудком, — зная неизбежность,Приять конец готовы, не ропща,Но, сердцем, ловим гаснущую нежность,Прильнув к ней горько с цепкостью плюща.И пьем, с покорностью печальной, вдовьей,Не долгий блеск осенний, в смертный час.Мы любим осень грустною любовью,Как будто любим мы — в последний раз.