Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
Шрифт:
– А ты, Иньэр, со вчерашнего дня тут? – приветствуя подругу, спросили они.
– А вы откуда знаете? – удивилась Иньэр.
– Мы вчера у батюшки пели, он нам и сказал, – отвечала Дун Цзяоэр. – Велел сегодня прийти, матушек услаждать.
Юэнян предложила певицам присаживаться, а Сяоюй подала чай. Они поспешно встали, чтобы взять у служанки чай, и поклонились.
– До каких пор вчера пели? – спросила Иньэр.
– После второй ночной стражи до дому добрались, – отвечала Хань Юйчуань. – Вместе с Ли Мином вышли.
Между тем Юэнян наказала Юйсяо поторопить певиц, так как опасалась, как бы не нагрянули гостьи. Вскоре был накрыт стол. На нем красовались весенние блюда и четыре коробки со сладостями.
– Ступай к матушке Второй и пригласи Гуйцзе, – обратилась к Сяоюй хозяйка. – Пусть тоже попьет чаю.
Вскоре появилась Гуйцзе в сопровождении своей тетки. Они отвесили поклоны и сели к столу. Когда убрали посуду, появилась по-праздничному одетая Инчунь с Гуаньгэ на руках. Его украшала атласная шапочка с расшитыми золотом пожеланиями всяческих благ. На нем были ярко-красная даосская ряса, белые шелковые чулочки и черные атласные туфельки. На груди красовались таблички и талисманы, а на ручонках – золотые запястья.
– О, дорогой мой сыночек! – увидев Гуаньгэ, воскликнула Пинъэр. – Тебя не приглашали. Зачем же ты пожаловал сюда?
Она посадила сына на колени. Младенец осматривал полную людей комнату, переводил взгляд с одной женщины на другую. Сидевшей на кане Гуйцзе захотелось поиграть с Гуаньгэ.
– Чего это ты на меня так смотришь, сынок, а? – спросила она, поманив ребенка. – На руки хочешь?
Она взяла младенца и заключила его в объятья.
– Дитя малое, а ласку понимает, – заметила, улыбаясь, старшая невестка У.
– В отца пошел, – вставила Юэнян. – Подрастет – такой же повеса будет.
– Тогда маме придется наказывать сынка, – заметила Юйлоу.
– Смотри, сынок, тете платье не испачкай, – предупредила Пинъэр. – А то накажу.
– Ну и испачкает, чего страшного! – говорила Гуйцзе. – Люблю с детьми играть.
Она крепко прижала к себе Гуаньгэ и расцеловала.
– Мы целый день здесь, а матушкам не спели, – сказала Дун Цзяоэр, и певицы попросили Сяоюй принести инструменты.
Сяоюй принесла цитру и лютню. Дун Цзяоэр взяла цитру, Хань Юйчуань – лютню, а Ли Гуйцзе встала рядом и приготовилась петь цикл «Роскошный пир луною полной освещен. С платана свисают златые канаты качелей». Она пропела первую фразу, держа на руках Гуаньгэ, и голос ее был такой сильный, что, казалось, закружилась пыль, эхо раздалось в каменистых ущельях, трели вознеслись к самым небесам. Испуганный Гуаньгэ съежился, не решаясь поднять голову. У него даже дыхание перехватило.
– Сестрица Ли! – позвала Юэнян. – Возьми ребенка! Пусть Инчунь унесет его. Горе – не ребенок! Погляди, как перепугался, – лица нет!
Пинъэр тотчас же взяла у Гуйцзе сына, велела Инчунь заткнуть ему уши и отнести в спальню.
Певицы запели вчетвером.
Полночный пир под полною луною,Парчовый полог на шатре небес.Зачем качели мне одной?Зачем качаться безЛюбимого?Из прошлой жизни грех ли, долгОплачиваю я, гонимая?Не манят ни кровать, ни стол,Бесцельно длятся дни мои.Платан, канатами вервейОбвейМне шею стылую!Неумолимый холод,Неутолимый голодИ гнёт безмолвья нестерпимые.На мотив «Милого браню»:
Безмолвье, холод… НестерпимоОдной под полог сладострастьяУйти и быть в своей лишь власти,Собой лишь наслаждаться мнимо.Постыдное сиротство внове,Кого вином мне развлекать?Зачем сурьмить крутые бровиИ в волосы цветы вплетать.На мотив «Восточного Оу»: [632]
Мне украшать прическу,вино готовить лень,в мечтаниях бессчетныхопять одна весь день.Твой затуманен умблудливыми глазами.Искусница певичка,не ласки – баловство.бессовестное личико,разврата мастерство.А я от скорбных думпросолена слезами.632
Область Восточного Оу примерно соответствует области Вэньчжоу провинции Чжэцзян. «Песенка» – имеется ввиду особый классический музыкальный жанр «лин».
На мотив «Тронута милостью царской»:
Слезливою сольювсю грудь омочила я.И ночку бессоннуделю я с кручиною.А ты чару полнус подругой бесчинноюв себя опрокинешьлюбовью ответной.Меня же отринешь,как грязную ветошь.Я в бездну бездонных страданий лечу!Как вытравить прелестьколдуньи-разлучницыСломать шпильку-феникс —и чары разрушатсяРассечь ее пояс —и пепел закружитсяНет, не одолетьненавистной зазнобы мне.Мне – сплетни, ей – лесть,ей любезны, мне злобные.Разорваны струны у цитр царства Чу!На мотив «Сижу за рукоделием во флигеле»:
Трехструнка на кровати, струны – порваны,На столике – обрывки ткани сорные,И вышивка в пыли, заброшена,Собою заниматься тошно так!Мой мотылек не шлет мне сватов – сердится,Или сменил цветок? Спрошу у зеркальца:Ужель мне изменили чары девичьи? –Нет, но они теперь ничьи.На мотив «Собираем чайный лист»:
Ничья я. Поблекла, ввалились глаза,Пресечь одиночества холод нельзя!Мотылька – Чжу Интай Лян Шаньбао разлюбил, [633] Её пёстрые крылья слепил бурый ил.Как насладился развратный гурман!В миг позабыл незабвенный обман!633
Лян Шаньбо и Чжу Интай – персонажи популярной легенды, ставшей христаматийным литературным сюжетом. Юноша Лян и его возлюбленная Чжу, не будучи в состоянии соединиться, вместе умерли от горя и превратились в пару неразлучных бабочек.
На мотив «Пробуждается Се Сань»:
В миг позабыл –клялся в любви,Но позабыл –писем не шлешь,Словно забылласки свои,Сразу забыл,их не вернешь!Все ты забыл.В храме вдвоем –Будду просилсына ты дать,Счастья вкусил –смята кровать –И позабыл.Ночью и днемСлезы – нет сил! –жемчуга град!Туфли сносил –новые шьешь –Бросил, забыл,ветреный брат,Ты не любил,прошлое – ложь!На мотив «Ночной крик ворона»:
Всё прошлое – ложь, позабудь о пропаже!Три месяца лета, как будто лет,Как сено усохла, как в топке металл,Расплавилась бляшкою с грязною сажей.Себя воскрешать, украшать – что за честь!Не встретить и дохлой собаки.Но, ветер, пришли вожделенную весть,Я встречи небесные знакиИщу, чтобы, фениксов резвых чета,Слились в облаках и век счастья настал.Заключительная ария:
Шашки расставлены, ждут игроков.Милый вернется под ласковый кров.Счастье супругов понятно без слов.Певицы еще пели, когда появился Дайань.
– Ты передал приглашение? Где же гостьи? – спросила его Юэнян.
– Да, передал, – сказал слуга. – Госпожа Чжу и супруга ученого Шана к матушке Цяо пожаловали. Ждут прибытия госпожи Цяо Пятой. Все вместе пожалуют.
– Передай Пинъаню, чтоб от ворот не отлучался, – наказывала Юэнян. – Как покажутся паланкины, пусть придет доложит.