Чтение онлайн

– Как у главной залы грянет музыка, так, матушка, и будьте готовы к встрече, – отвечал Дайань.

– В задней гостиной постели цветной ковер, расставь кресла и повесь занавески на золотые крючки, – наказывала Юэнян. – Да не забудь надуши помещение ароматом мускуса и орхидей.

Появились разодетые Чуньмэй, Инчунь, Юйсяо и Ланьсян, а за ними жены слуг. Их прически украшали золото и серебро. Пестрел средь яркой зелени ослепительный кумач. Они приготовились встречать новую родню.

Первой пожаловала жена Ин Боцзюэ, тетушка Ин. Ее носилки сопровождал Ин Бао. Юэнян во главе остальных жен ввела ее в гостиную, где после взаимных приветствий гостья села.

– Прошу прощения за беспокойство, – обращаясь к хозяйке, говорила, то и дело отвешивая поклоны, тетушка Ин. – Сколько из-за нас вам хлопот!

– Будет вам так говорить! – успокаивала ее Юэнян. – А сколько для нас хлопочет каждый раз батюшка Ин!

Все отчетливей слышались возгласы разгонявших толпу. В передней зале грянула музыка.

– Госпожа Пятая прибыли! – доложил Пинъань.

Вскоре у ворот дома появилась целая толпа одетых в черное. Среди больших паланкинов выделялся первый, в котором восседала госпожа Цяо Пятая. Серебряный верх его украшали свисавшие нити жемчуга, а нежно-голубой балдахин – золотая бахрома. Сопровождавшие паланкин возгласами и пальмовыми хлыстами отгоняли с дороги зевак. Вслед за Цяо Пятой несли малые паланкины с ее служанками, за которыми следовали четверо солдат с сундуком одежд и жаровней. Дальше на маленьких лошадках верхами следовали двое слуг. Замыкали процессию большие паланкины жен господина Цяо, цензора Чжу, ученого Шана, господина Цуя и госпожи Дуань. Жена Цяо Туна с их туалетами находилась в маленьком паланкине.

Юэнян была в ярко-красном халате из вышитой парчи с рукавами, на которых, обращенные друг к другу, красовались белый зверь и единорог. [634] На поясе у нее отливали всеми цветами подвески из драгоценных камней в золотой оправе. Жемчуг с бирюзой украшали высокую прическу, которую венчали две шпильки-фениксы. На груди блистали ленты и золото, ожерелье и знаки отличия. Юбка по подолу была отделана жемчужинами и колокольчиками. Юэнян сопровождали Ли Цзяоэр, Пань Цзиньлянь, Ли Пинъэр и Сунь Сюээ. Они напоминали нефритовые изваяния – так изящны и ослепительны были их наряды.

Они вышли к внутренним воротам, где и встретили госпожу Цяо Пятую, которую сопровождали остальные гостьи.

Цяо Пятая была дамой лет семидесяти, но высокой и стройной. Носила она расшитый халат придворного покроя, а высокую прическу держала сетка из драгоценного жемчуга и бирюзы. Если вглядеться, становилось заметно, что волосы у нее совсем седые.

Да,

Пройдя в заднюю залу, она поклонилась сперва супруге У Старшего, потом Юэнян и остальным женам Симэня. Юэнян хотелось отвесить низкий поклон госпоже Цяо Пятой, но та всякий раз удерживала хозяйку. Наконец, после долгих церемоний, гостья согласилась, чтобы Юэнян приветствовала ее обыкновенным поклоном. Затем Юэнян и свашенька Цяо обменялись приветствиями, какие приняты между родственницами, и поблагодарили друг дружку за подарки.

Затем госпожа Цяо Пятая села в покрытое цветным ковром кресло перед парчовой ширмой. Рядом с ней предложили сесть свашеньке Цяо.

– Не посмею я занять место рядом с госпожой Цяо! – отказывалась она. – Я ей довожусь племянницей.

Пригласили супруг цензора Чжу и ученого Шана, но и они вежливо отказывались. После продолжительной церемонии за госпожой Цяо Пятой, занявшей почетное место, по обеим сторонам расположились гостьи и хозяйки. Посредине зажгли большую квадратную жаровню, и в зале стало тепло, как весной.

Чуньмэй, Инчунь, Юйсяо и Ланьсян в ярко-красных кофтах из расшитого цветами атласа, отделанных золотом голубых юбках и зеленых безрукавках вышли к столу и принялись разносить чай.

– Будьте так любезны, пригласите, пожалуйста, к столу господина Симэня, – немного погодя обратилась к Юэнян госпожа Цяо Пятая. – Мне хотелось бы засвидетельствовать свое почтение.

– Мужа нет дома, – отвечала Юэнян. – Он занят в управе.

– В каком чине изволит состоять ваш супруг? – спросила гостья.

– Мой муж обыкновенный уездный житель, – отвечала хозяйка. – Только благодаря милостям двора ему пожаловали чин тысяцкого и назначили на пост судебного надзирателя. Помолвка наших детей, наверное, уронила достоинство вашего знатного рода.

– Зачем вы так говорите, сударыня! – возразила госпожа Цяо Пятая. – Я с большой радостью узнала о помолвке. Мне очень приятно, что моя племянница породнилась со столь почтенным семейством, к каковому относится ваш достопочтенный супруг. Я пришла познакомиться с вами, сударыня, и была бы рада поддерживать и в дальнейшем наши родственные отношения.

– Но это не нанесет ущерба вашему достоинству, сударыня? – спросила Юэнян.

– Да что вы, сударыня! – воскликнула гостья. – Двор с чернью родниться не будет! Если только вас не утомит мое объяснение, я скажу. Другая моя племянница состоит матушкой государыней Восточного дворца при ныне царствующем государе. [635] Родители ее скончались, и она оставалась у меня на попечении. Мой покойный муж носил наследственное звание командующего императорской гвардией, но он, увы, умер пятидесяти лет. Детей у нас не было, и звание наследовал мой племянник. Человек без состояния, выходец из посыльных, он стал впоследствии именитым горожанином, обладателем солидного достатка. Надеюсь, он не запятнает вашей чести.

– Показали бы наследничка! – вмешалась в их разговор старшая невестка У, обращаясь к Юэнян. – Пусть почтенная сударыня пожелает ему долгих лет жизни.

Пинъэр тотчас же бросилась в спальню и велела кормилице завернуть Гуаньгэ. Она отвесила земной поклон и показала ребенка.

– Какой милый ребенок! – похвалила госпожа Цяо Пятая и велела слугам развязать узел.

Она извлекла оттуда кусок желтой с лиловым оттенком парчи, какую изготовляют для двора, и пару позолоченных браслетов и украсила ими Гуаньгэ. Юэнян поспешно поднялась с места и поклоном поблагодарила ее за подарки. Потом пригласила гостью пройти к себе в спальню и переодеться.

Через некоторое время в крытой галерее было накрыто четыре стола, на каждом из которых стояло по четыре десятка блюд с фруктами и разнообразными сладостями, закусками, пирожками и пирожными. Жены слуг обносили пирующих чаем, но не о том пойдет речь.

После чая Юэнян открыла сад, и гостьи насладились его красотою.

Тем временем из монастыря вернулся Чэнь Цзинцзи и вместе с Шутуном и Дайанем устроил в передней зале пир, на который и пригласил Юэнян с гостьями.

Прекрасный это был пир!

Только поглядите:

На ширмах павлины распустили хвосты, на тюфяках красуются лотосы. Груды диковинных плодов и фруктов на подносах. В вазах средь листвы ярко-зеленой букеты золотых цветов. Тлеет фигурный уголь в жаровнях, курильницы струят аромат «драконова слюна». Кругом стоят рядами старинные изделья из Сянчжоу, [636] сверкают на занавесах жемчужины Хэпу. [637] На блюдах из белого нефрита грудами лежит единорога вяленое мясо, полны искрящимся вином золота червонного кувшины. Вот вареные губы обезьяньи, вот барса жареные потроха. Каждый глоток стоит не меньше десятка тысяч медяков! Вот дракона вареная печень, вот жареные феникса мозги. Да, тут подают самые изысканные яства. Актеры Грушевого сада; [638] играют на флейтах и свирелях. Знаменитые певицы исполняют арии под аккомпанемент гуслей и треск кастаньет. Вином обносят красавицы – обеих сравнишь с Лофу [639] благовония возжигают чаровницы – обе не уступят Чанъэ. [640]