Цветы сливы в золотой вазе, или Цзинь, Пин, Мэй
Шрифт:
– Уже поздно, да? Все разошлись? – спросил Симэнь. – Так чего ж вы не поете?
– Они домой просились, – ответила Юэнян.
– Кончится праздник, тогда и пойдете, – сказал Симэнь, обращаясь к Гуйцзе и Иньэр. – А вы, – он обернулся к Юйчуань и Цзяоэр, – можете сегодня идти.
– Ну что! – подхватила Юэнян. – Я ж вам не зря говорила. Не верили?
Гуйцзе, понурив голову, молчала.
– Их паланкины здесь? – спросил Симэнь у Дайаня.
– Паланкины Дун Цзяоэр и Хань Юйчуань у ворот стоят, – ответил слуга.
– Я пить больше не буду, – заметил хозяин. – Берите-ка инструменты и спойте цикл «Десятиактные узоры». Потом можете идти.
Гуйцзе заиграла на лютне, Иньэр – на цитре, Юйчуань – на арфе, а Цзяоэр отбивала такт в барабан. Их слушали У Юэнян, Ли Цзяоэр, Мэн Юйлоу, Пань Цзиньлянь и Ли Пинъэр. Первой запела на мотив «Овечки с горного склона» Гуйцзе:
Мой миленочек пригожийВсех талантами затмил.Повстречалась с ним в прихожейИ осталась с ним одним.Но ушел дружок, и что же?Я, ничтожная, грущу,На своем остывшем ложеНенаглядного ищу.Пусть вернется день погожий,Нас укроют облакаНа рассветный сад похожейСтанет хижина слегка.Настал черед У Иньэр. Она пела на мотив «Золотые письмена»:
С кем же счастье ты встречаешь?Над каким цветком паришь?Терема ли посещаешь?Или бродишь у перил?Хань Юйчуань запела на мотив «Лечу на облаке»:
Стою я, локти на перила.Как пагубно мое влеченье.Я с хворью свыкнусь, но не в силахУслышать птиц счастливых пенье.Дальше продолжила Дун Цзяоэр:
Поблекли краса и румянец.Ворота стоят взаперти.Уж ветер восточный свистит,И дождь моросит.В сад заглянешь –На лужах, в грязи – лепестки:От сердца и от тоски.Гуйцзе запела на мотив вступления к «Подведенным бровям»:
Пылится цитра – в руки не беру –Не слушает он пылкую игру.Он где-то рядом, где-то далеко,А, горизонт приблизить нелегко!Чуть одарив меня свеченья негойЗвезда покинула мой сектор неба.На мотив «Туфелек алый узор» запела У Иньэр:
Пара уток – приливный улов —Под крутым бережком свили шеи,Но, увидев рыбачий челнок,Разлетелись навек – вот крушенье.Хань Юйчуань пропела на мотив «Резвится дитя»:
Худею и вяну с тех пор,как ушел милый друг.Ты смерти моей приговор,неизбывный недуг.Весны занялась карусель,ты душою иссяк.И вот, снова осень – гусейпотянулся косяк.На мотив «У туалетного столика» запела Дун Цзяоэр:
С горя лопнули струны у лютни.Больше некому звукам внимать.Распустились цветы. Он не любит,Не придет ароматы вдыхать.Гуйцзе подхватила на мотив «Застряла в решетке южная ветка»:
Уж месяц горит за окошком,Я слезы глотаю тайком.Мы вместе-то были немножко,Но чувство мое велико.У Иньэр запела на мотив «Пахнет ветка корицы»:
Легковесен, как ивовый цвет,Его ветер беспечный кружит.Он с улыбкой мне лгал столько лет,Я ж служила ему от души.На мотив «Овечка с горного склона» запела Хань Юйчуань:
Нефрит ты мой твёрдый.Я – нежная яшма.Под пологом ражихпричуд торжество.В руках второсортныхзабыл ласки наши,кудрей моих крону —под скудной листвой.Забыл, что я краше,забыл, что я – яшма,ты обезображен —булыжником стал…Растаять мне страшнов солёных потоках.Тебя – как глоток бысожженным устам.Дун Цзяоэр запела на мотив «Золотые письмена»:
Мой платок в слезах промок.Запад – я, а ты – восток.Посреди бурлит поток.Ли Гуйцзе запела на мотив «Лечу на облаке»:
Я тушь любовью размочу,Письмом сама к тебе лечу,Я трону сердце гордеца,Не будет радости конца!У Иньэр запела на мотив «Воды реки»:
Что благовонья возжигать —сама я тлею, как сандал.Что шёлком полог вышивать —иглой в моих сосудах сталлюбимый. Оскудела кровь,погибель не прощу ему!Чу! – иволги трезвонят вновь…Я шторы лучше подниму.Хань Юйчуань запела на мотив вступления к «Подведенным бровям»:
Помню теплые слова,Жаркий шепот на подушке…Нынче – словно лед сковал –Ты ушел к другой подружке.На мотив «Туфелек алый узор» запела Дун Цзяоэр:
Один улетел на восток,На запад другого умчало.Мечусь, будто утлый челнок,Ищу в бурном море причала.Ли Гуйцзе запела на мотив «Резвится дитя»:Чье ложе тебя увлекло расписное?Одна я, и слезы морскою волною.Сгорела свеча, – ты забыл свой обет,Дух Моря оставит во храме мой след. [642]642
Смысл данной строки не вполне ясен. Буквально в ней речь идет о публичном свидетельстве любовных отношений героини, представленной в стандартном образе иволги, в некоемом храме духа моря (хай-шэнь). Последний упоминается уже в «Исторических записках» Сыма Цяня (в гл. VI) как вредоносное человекообразное существо, явившееся во сне императору Цинь Шихуан-ди. По видимому, в данном стихе так или иначе содержится угроза героини утопиться и тем самым обесчестить своего неверного возлюбленного.
У Иньэр запела на мотив «У туалетного столика»:
С кем разопью кувшин вина?Я, как пустой кувшин, сама,Любимым выпита до днаИ брошена без сожаленья.Мы из далеких звездных сфер,Мы Орион и Люцифер [643] —Восток и Запад, жизнь и смерть, —Всё разобщат перерожденьях.Жасмина куст давно пожух,А я все брови подвожу,Себя на пудру извожуИ жду небесного явленья.643
Созвездия Орион и Люцифер (или Скорпион) – здесь в качестве европейского соответствия созвездиям Шэнь и Чэнь. Шэнь (Триада) – это часть созвездия Орион, согласно китайской астрономической системе, 21-ое из 28 зодиакальных созвездий, одно из составляющих Белого Тигра (Бай-ху), то есть западного сектора неба. Чэнь – пятый циклический знак из 12 «земных ветвей» (см. примеч. к гл. XXIX), означающий также 5-ое из 28 зодиакальных созвездий – Синь (Сердце, китайский аналог Скорпиона), одно из составляющих Синего Дракона (Цан-лун), то есть восточного сектора неба. Созвездия Шэнь и Синь (Чэнь) образуют основную небесную ось восток – запад. Расположенные в противоположных секторах неба, они никогда не встречаются, поэтому выражение «жить как Шэнь и Чэнь» означает существование в вечной и неизменной разлуке.
На мотив «Застряла в решетке южная ветка» запела Хань Юйчуань:
Терзал то один, то другой.Но ветер развеял туманы,И ночь осветилась луной,Мне снял поясок мой желанный…Так кто ж виноват, дорогой?Я – с теми была, ты – с другой.Заключительную арию пропела Ли Гуйцзе:
Туфли – вышитые крошкиУвидал я ненароком,И, припав к изящным ножкам,Кончил жизнь свою до срока.