Чтение онлайн

Известный знаток арабского языка и арабоязычной литературы М.Г. Нурмагомедов (1909–1997)

Другой автор по имени Бийарсалан-кади пишет, что дагестанские мусульмане, которые раньше не могли говорить, могли написать только небольшое простое письмо или какую-нибудь книжку религиозного характера, теперь издают литературную газету и духовный журнал. Они в своих письмах, опубликованных на страницах журнала, благодарят Советское правительство за разрешение издания журнала и пишут, что «благодаря появлению этого духовного журнала дагестанцы стали просыпаться от своей спячки в религиозных и светских делах. Стали хорошо различать хорошее от плохого и предпочитать истину лжи. Стали исследовать причины своей отсталости в науках и экономике, чтобы устранить их, если бы даже они были наилучшими традициями их древних отцов и дедов. Они начали трудиться во имя прогресса в религии и светской жизни, привлекая опыт других народов и наций».

Дагестанцы в статьях журнала призывают к единению и сплочению, аргументируя свои мысли и апеллирую при этом к исламу: «Ислам велит нам отбросить все расхождения и раздор и сеять согласие. Он направляет нас по пути сотрудничества с людьми. Пророк говорил нам: «Не смотрите на них (людей Писания) неуважительно, не осуждайте их. Что предназначено им, предназначено и нам. Что предназначено против них – также предназначено против нас…». Или другая фраза: «Коран велит нам с уважением относиться ко всему человеческому роду, оказывая уважение всем живым созданиям, уважать все сущее, в равной степени растения это или неорганические тела. Эти и другие красоты и достоинства ислама как капля в море. Самая маленькая частица всего прекрасного и есть ислам».

Эти и другие мысли, по мнению авторов и читателей журнала, стали распространяться среди дагестанцев благодаря появлению данного журнала.

Исходя из целей и задач, сформулированных на титутульной странице журнала «Байан ал-хакаик» и положенных в его основу, редколлегия журнала живо откликалась на события, происходившие в мире, в частности на Аравийском полуострове, по такому острому вопросу, как выступления ваххабитов, отголоски действий которых в Хиджазе дошли и до Дагестана и бурно обсуждались мусульманами-дагестанцами уже в тот период. Вот как, например, в редакционной статье описывается положение в Хиджазе в эти годы:

«… Таково положение в Хиджазе сейчас. Эта религиозная община состоит из группы ханбалитов, которые живут на востоке арабов, рядом с Багдадом и называют их ваххабитами.

…Они последователи имама Ибн Таймийи. Но совершают чрезмерность (грех) в запрете мольбы (обращении с мольбой, просьбой) и ходатайства перед Аллахом Всевышним при посредничестве пророков и святых.

И говорят такие фразы, в которых пренебрежение к ним, например: «Посох этот, что в моей руке, полезней мне, чем Мухаммад». Затем запрещают посещать могилы святых и праведников, даже посещать «благословенный сад» в Пресветлой Медине».

Туда даже была делегирована группа уполномоченных от России, в числе которых был ученый Абдуррахман ал-Аштар-ханский (из Астрахани), для разрешения противоречий в Благословенной Мекке после того, как ваххабиты заняли территорию Хиджаза.

Суфийской тематике посвящено немало статей в журнале. В этих статьях, как пишет Абусуфьян Акаев, не ставится цель порицания суфиев, а делается это, «чтобы отличать хорошее от плохого».

Авторы статей, опубликованных в журнале, дают полные, порой нелицеприятные характеристики суфиев Дагестана первой четверти XX века. Например, Абдураззак сын Албури (Кадиев) ал-Хураки [16] в своей статье «Относительно безбожников суфиев, которые не знают смысла слова «политика», цитирует некоего Накиса ар-Рийада, который сказал, «что некоторые из безбожников-суфиев, живших в этот период, называли себя суфиями. На самом деле, считает он, они не являются суфиями …Они притязают, что они видят Аллаха, лицезреют Его, знают сокровенное, и говорят, что посещение нашего шейха лучше, чем посещение Пророка, и тому подобный вздор. А также что произнесение слова «зикр» лучше, чем чтение Корана. Порочность этого высказывания очевидна для всякого разумного человека. Вам следует, о мои братья (по вере), сторониться их».

Затем автор цитирует ас-Сафди [17] , который писал:

«Люди, обладающие мужеством, умерли.

Мужество – тоже. Не обольщайтесь теми,

Кто наряжается в приукрашенные одежды».

Далее автор статьи пишет: «Наши предки отказывались от семидесяти видов разрешенного, боясь, чтобы ненароком не совершить хотя бы один их видов запретного. Они же [18] – любители постановки фатхи (огласовки), которая является у них показателем родительного падежа в несклоняемом имени (то есть ничего не понимают. – А.Р.), любители хвастовства, гордыни…

Письмо шейха Абд ал-Ваххаба аш-Шарани (1493–1565)

Откуда у них правильные убеждения относительно именительного, винительного падежа, усеченного наклонения, чтобы понимать суть турецких школ и дела политики. Сосуд протекает только тем, что в нем имеется».

Абусуфьян Акаев обнаружил у достойного и уважаемого Хаджи Джамалутдина Карабудахкентского интересное письмо шейха аш-Шарани [19] , написанное им специально в возражение лжешейхам и названное «Предостережение обольстившимся», где он показал истинное лицо некоторых суфиев и вывел их пороки и недостатки.

В нескольких номерах журнала приводится это письмо от начала и до конца в качестве предостережения тем, кто имеет отношение к тарикату.

В частности, аш-Шарани писал: «Шейхство и суфизм свидетельствуют о том, что непременно должны быть среди шейхов в наше время болтающие ложь, не меньшая часть из которых была и в прошлые времена. Да, это так, так как мы видим их переставшими зарабатывать дозволенное и направившими свои ненасытные устремления к обладанию имуществом, которым владеют другие люди. Бывает так, что один из них призывает собрать мюридов и др. для работы для него (например, сельхоз-работы и др.), а сам всю свою жизнь ест то, что зарабатывают другие, не то, что заработал сам, и берет подношения, если бы даже даритель более нуждался в подаренном. Простые люди быстро попадаются на религиозный обман и не жалеют то, что есть у них есть под рукой, чтобы отдать тому, кто открывает им религию, если бы даже он был настоящим лицемером.

Это то, что побуждает большинство шейхов и мазунов, облеченных доверием шейха, претендовать на самостоятельность и шейхство. Если бы этого не было, они не связывали бы совсем себя с тарикатом и решительно не стремились называть себя шейхом или мазуном. Они из-за своей лжи не обращают внимания в своих притязаниях на слова Фадила Ибн Аййада, да будет доволен им Аллах, который сказал: «Так как зарабатывать барабаном и флейтой лучше для меня, чем зарабатывать на моей религии».

Аш-Шарани писал в некоторых своих книгах: «Я не беру ничего из того, что дают мне люди, так как мое положение может соответствовать их правилам или нет. Если не будет соответствовать, то я не возьму запретное и буду делать это до Судного дня. А если будет соответствовать, то тогда я буду в числе тех, кто зарабатывает на религии».

Становится ясно из письма аш-Шарани, что если бы тот, кто претендует на шейхство, стал бы бедным, нуждающимся, после того как был богатым, и никто не дал бы ему ничего – ни есть, ни пить; и остался бы он без места, где он мог бы найти прибежище, и был бы озабочен тем, как найти хлеб насущный, то он не стал бы говорить о хакикате и шариате. Но люди снабжают его едой и питьем, и он становится подталкиваемым к разговору о тарикате и шариате и разговору о том, что у каждого человека должен быть устаз. Чтобы при помощи такой мерзкой уловки поедать мясо и хлеб, чтобы «уничтожить земной мир религией» – использовать религию таким образом».