Чтение онлайн

Перо сидел при входе в офис и обшаривал взглядом все входящих. На майора он посмотрел тем тяжелым специфическим запоминающим взглядом, которым бывалые профессиональные уголовники одаривают всех служителей закона - составляя мысленную картотеку на будущее. Все окна в офисе были закрыты жалюзи. В хандыбинском кабинете уже вставили новое стекло, и Кирилл Олегович сидел за свободным от бумаг письменным столом, на котором стояла бутылка коньяку, большой высокий стакан, в котором налитая по палец золотилась благородная жидкость, и тарелка с нарезанным лимоном, присыпанным сахарным песком.

– Вот, профилактикой занимаюсь, - грустно улыбнувшись, объяснил он свое занятие, не совсем подходящее для разгара рабочего дня.
– Не желаете удалить из крови лишний адреналин?

– Спасибо, нет. Вы способны продолжить нашу беседу, прервавшуюся столь драматически?

– Безусловно. Не предлагать же Вам навестить меня завтра?

– Очень разумно. Тогда я задам вам еще один вопрос: как Вы объясняете только что произошедшее? Только не надо повторять ту отговорку, с помощью которой Вы отделались от местных сыскарей, мол, ума не можете приложить, что случилось. Уважьте, пожалуйста, то серьезное учреждение, к которому я временно прикомандирована и в котором тщательно изучаю все обстоятельства убийства Банникова.

– Но произошедшее действительно представляет для меня загадку! Боюсь, что это снова покушались на Вас, но я здесь совершенно не при чем, поверьте! Зачем бы я стал делать это в собственном кабинете, да и вообще, зачем мне это нужно?

– Может быть и так. Но есть возможность посмотреть на произошедшее по-другому. Например, как на Вашу попытку отвести от себя более чем серьезное подозрение в устранении Банникова, приписав его мифическому "третьему", который на моих глазах пытался разделаться теперь и с Вами.

Кирилл Олегович протестующее замахал руками, но Овечкина, не обращая на него внимания, продолжала излагать альтернативные версии случившегося.

– ... Возможно и такое: понимая, что только безумец задумает устранить офицера милиции среди бела дня у себя в кабинете, вы сознательно на это пошли, посчитав, что глупость подобного допущения и будет Вашей защитой. Впрочем, могли стрелять и в Вас, но почему промахнулись? Ладно, я сидела в глубине помещения; но вы-то у самого окна! В прошлый раз снайпер положил пулю точно в лоб, что же случилось с ним сейчас?

Обескураженный услышанным, директор плеснул себе граммов сто пятьдесят и залпом проглотил. Было заметно, что мысль о том, сто мишенью мог быть он сам, прежде им серьезно не рассматривалась.

– Вы сами-то, товарищ майор, во все это верите?

– Во что я верю, и во что не верю, господин Хандыбан, дело, как говорится, десятое. Я хочу сделать Вам деловое предложение.

– Деловое?
– недоверчиво переспросил тот.

– Стопроцентно коммерческое. Если у Вас найдутся свободные двадцать тысяч долларов, я изыщу возможность отпустить из-под стражи под подписку о невыезде гражданина Филимонова.

В глазах директора мелькнул огонек.

– То есть Вы предлагаете мне заявить, что судьба этого уголовника мне небезразлична?

– Не будем об этом: заявите Вы или не заявите, это не повлияет на мою убежденность, что Вы меньше всего хотите, чтобы он заговорил. Повторю еще раз: мое предложение носит исключительно коммерческий характер. Хотелось бы услышать от Вас: Вам это интересно, или как?

– Какие гарантии, что Ваше предложение не провокация?

– Никаких. Кроме, разве что, чистой логики: если грамотно обставить передачу денег, Вам эта сделка ничем не грозит. А вот моя позиция значительно более уязвима. Прикиньте, я не спешу.

Последовала долгая пауза, в течение которой Кирилл Олегович махнул еще сто пятьдесят граммов.

– Согласен!
– решительно изрек он.
– Мне понадобится время, чтобы добыть деньги, так что давайте, свяжемся с Вами завтра вечером. Идет?

"И этот тоже оставляет возможность думать, что рассчитывает обстряпать свои делишки как-то по-другому... Они все что, сговорились?!", - возмущенно подумала Овечкина.

До полудня пятницы оставалось восемнадцать часов.

ЧЕТВЕРГ, 16-55 - 18-05. БАРАНОВ

Майора Баранова, как почти всех членов оперативной группы, за исключением, может быть, капитана Базарджяна, чей юный возраст объективно делал его оптимистом, не слишком радовал ход поисков Гусева и промежуточные результаты работы. Дело было не в трудностях - легкими делами их отдел не занимался по определению. Проблема заключалась в другом: на этот раз каждый шаг вперед не приближал к разгадке, а лишь отдалял ее. Подозрение вызывали все, кто хоть как-то оказывался замешанным в этом деле, и чем дальше, тем больше. В общем, события развивались, как в известной сказке: на месте одной отрубленной драконьей головы вырастали две новые...

В 17-07 зазвонил мобильный. Виктор, уже длительное время гипнотизировавший его, схватил трубку.

– Это Слава Уткин?
– уточнил на всякий случай Востриков.

– Он самый, - весело подтвердил Баранов. Ну, как, на дело идем?

– Между прочим, ничего особо веселого не ожидается, - недовольно отозвался Борис.
– Можем загреметь, как говорилось в одном старом фильме, "под панфары". Так что попрошу быть посерьезнее. Ты готов?

– Так точно, шеф!

– Маску приготовил?

– Подойдет лыжная шапка с дырками для глаз и для носа?

– Сойдет. Через сорок минут встречаемся на "Арбатской", наверху, у выхода в город. Филевская линия, знаешь?

– Обижаешь, начальник! Я же потомственный москвич!

– Ну, давай, не опаздывай, "потомственный"!

Насвистывая шлягер всех времен и народов "Шли мы раз на дело, я и Рабинович", Баранов пошел на выход.

Виктор был не слишком силен в архитектуре (вернее будет сказать, совсем в ней не разбирался), и поэтому вестибюль старой станции метро "Арбатская" своей круглой формой и колонами всегда навевал ему полузнакомое слово "ротонда". Каждый раз, видя это симпатичное красное строение, майор давал себе обещание посмотреть интересующее его слово в словаре, но регулярно, отвлеченный, выражаясь словами В. Маяковского, "грудой дел, суматохой явлений", которыми полна жизнь оперуполномоченного, забывал это сделать. С Петровки по бульварам до Арбатской площади хода как раз минут сорок, так что можно было не торопясь, со вкусом пройтись по вечернему морозцу, а заодно и попробовать угадать, что за кунштюк задумал знатный каскадер Борис Востриков. "Насмотрелся боевиков, и туда же...", - раздраженно подумал Баранов, миновав уютную усадебку Дома журналистов и поняв к этому моменту всю тщетность своих попыток догадаться, что же такое задумал Борис, для чего ему с напарником могут понадобиться маски.

Востриков его уже ждал, нервно прохаживаясь вокруг туда-сюда, однако вопреки обыкновению замечания делать не стал, поскольку Виктор подошел к метро через тридцать восемь минут после телефонного звонка.

– Пойдем, нужно торопиться!
– вместо приветствия бросил он и решительным шагом направился к подземному переходу.

Баранов, которого терзало любопытство и вполне объяснимая тревога, тем не менее молча шагал рядом, поскольку каскадер был не тем человеком, которого можно о чем-то расспрашивать: сам расскажет, когда сочтет нужным. Так они шли минут десять, пока Виктор не понял, что уже шагал по этой улице накануне, когда торопился в театр, где работала Алла Перминова. "Если мы сейчас повернем направо, - подумал он, - значит, точно идем туда. Но какого лешего Борису надо в театре, да еще с бандитской маской в кармане?".