Чтение онлайн

Махнув залпом остатки какао, он решил больше не отвлекаться, и вскоре большими буквами отстучал концовку: "ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧЕРЕЗ ПЯТЬ ЛЕТ СТАНЕТ ВОЗМОЖНЫМ ПОЛНОСТЬЮ ОТОЙТИ ОТ БИЗНЕСА И, БОЛЬШЕ НЕ РИСКУЯ, СПОКОЙНО ЖИТЬ НА НАКОПЛЕННЫЙ КАПИТАЛ". Перечитав еще раз свой труд, Слава остался доволен и, посмотрев на часы, стал звонить Блохину, чтобы подтвердить вчерашнюю договоренность. С удивлением узнав, что того нет дома, и, более того, что его вызвали на Петровку, Поплавский чертыхнулся. Действительно, элемент анархии был налицо, и Козлов в этом отношении был прав: вчера на вечернем совещании об этом вызове не было ни слова. Он тут же отзвонился в Управление, и Базарджян рассказал ему обо всех последних новостях. В знак благодарности Слава посоветовал Алику в беседе с Блохиным изобразить маленького Берию. Базарджян сначала обиделся, но, поразмыслив, согласился, что идея хорошая.

Поплавский был недоволен сложившейся ситуацией: встреча с Семеном Марковичем откладывалась на неопределенный срок, и в тоже время ему нельзя было ехать в Управление - не хватало еще встретиться там в коридоре с Блохиным, да при этом отвечать на приветствие коллег! Снова перезвонив Базарджяну и договорившись с ним, что тот перезвонит Славе на мобильный, как только Блохина отпустят восвояси, Поплавский отправился в книжный магазин "Москва" - благо, что давненько там не был, да и располагается он в трех шагах от работы.

Телефон зазвонил в 11-01. "Долго же они его мурыжили!", - подумал Поплавский и включил трубку. Но это оказался не Алик, а Блохин.

– Константин, привет. Это Семен Маркович.

– Здравствуйте, Семен Маркович! Я звонил Вам утром, мне сказали, что Вы на Петровке. Что случилось?

– Это не телефонный разговор. Ты сейчас где?

– На Тверской, в книжном магазине.

– Отлично. А я только что вышел из ментовки. Давай через двадцать минут встретимся около памятника Пушкину, и где-нибудь перекусим. С утра у меня кусок в горло не шел!

Поблагодарив Базарджяна, позвонившего сразу же после Блохина, и предупредив его о предстоящей встрече, Слава решил, что у него еще есть время спуститься в букинистический отдел.

Блохин угощал. Было видно, что на Петровке он жутко перенервничал, поэтому ранний обед быстро превратился в праздничный банкет. Поминутно подливая себе "Хенесси" (Поплавский согласился только на кружку нефильтрованного немецкого пива), Семен Маркович живописал ужасы только что покинутого им застенка: после перенесенного стресса ему было необходимо выговориться.

– Мне до сих пор мотают кишки из-за засранца Катыхова. То был какой-то капитан Птицын, или Уткин, не помню... Теперь какой-то вообще не поймешь кто, даже не представился, чурка! Ну, точно как в кино показывают про тридцать седьмой год! Из палачей, представляешь? Глаза мутные, по-русски говорит еле-еле, всего один раз, животное, оживился, когда вспоминал, как барашка резал. Ужас!

Слава, внутренне ликуя, старался запомнить этот монолог слово в слово, предвкушая, как порадует Алика.

– ...Я уж теперь и не рад, что сгинул этот Индюков, который до палача меня допрашивал. Ладно, завтра после обеда, может быть, легче станет - должен сработать один мой план... Понимаешь, надо Шуру Зотова выручать, мужика, которого замели по Катыховскому делу. Что Шура мой школьный кореш - это ерунда, сантименты, недостойные делового человека... А вот то, что он может на меня навести, как на заказчика... Т-с, я ничего не говорил!

Интересно, думал в это время Поплавский, почему он употребил слово "сгинул"? Просто так сорвалось с языка, или он знает, что Гусев похищен, и живым на свободу ему не выбраться? (В этом вопросе ни у кого из коллег не было сомнений: похитители Мишу ни за что не отпустят, даже если их требования и будут выполнены; в то же время не было и иллюзий, что в целях спасения жизни Гусева, руководство пойдет на поводу у преступников). И что это за план освобождения уголовника Зотова, который должен дать результат в пятницу после обеда? Как раз тогда, когда истекает срок бандитского ультиматума! Случайно ли это?

Между тем Блохин говорил все громче, начал беспричинно смеяться и безудержно хвастаться. Настроение его под влиянием дорогого коньяка и вкусной еды заметно улучшилось.

– Понимаешь, я знаю секрет успеха. Не в какой-то конкретной деятельности, это мелко, а шире: успеха вообще. Я его тебе открою, ведь мы отныне партнеры! Понимаешь, все дело в создании инерции. Иные люди поймают удачу, хапнут на халяву, что поближе лежит, и залезают в ракушку, переваривают. А успех надо наращивать, ставить перед собой все большие и большие цели, управлять, иными словами, удачей. И тогда в один прекрасный момент удача сама тебя подхватит и понесет дальше уже по инерции. И успехи начнут приходить сами по себе. Суди сам: вот ты пришел, как будто с Луны упал, и принес мне гениальный план быстрого и безопасного обогащения; сегодня меня вызвал этот палач, а в результате некая майорша предложила за взятку отпустить из-под стражи Шуру... Она у меня будет в запасе, на всякий, как говорится, пожарный случай. Так что держись меня, Костя, не пропадешь!

Еще через полчаса Поплавский усаживал сомлевшего Семена Марковича в такси. Договорились, что он изучит написанный "Костей" бизнес-план, и новый партнер подъедет к шести часам к нему домой для завершения переговоров. По дороге в Управление Слава снова и снова прокручивал в памяти застольную беседу, все больше уверяясь в том, что его шансы найти Гуся растут.

ЧЕТВЕРГ, 10-01 - 13-55. БАРАНОВ

Увидев на одной из дверей табличку с надписью "Профессиональное объединение каскадеров "РИСК", Виктор посмотрел на часы и убедился, что практически не опоздал. В небольшой комнате находилось два человека: Борис Востриков и незнакомый Баранову парень лет двадцати пяти - двадцати семи. Борис просматривал в скоросшивателе какие-то документы, а незнакомец старательно что-то набирал на стареньком компьютере.

– Доброе утро!
– бодро поприветствовал всех Баранов.

– Здор?во!
– отозвался Борис, посмотрев предварительно на часы.
– Запомни, Уткин: лучше придти на минуту раньше, чем на шестьдесят секунд опоздать!

Человек у компьютера на появление Виктора не отреагировал никак.

– Я по дороге к Розе Кантемировне зашел, - начал оправдываться майор, - и она меня заговорила.

– Значит, - неуступчиво отозвался Востриков, - надо было зайти к ней на пять минут раньше! Ладно, не будем больше об этом, но впредь будь так же точен. Как и во время нашей первой встречи. Пунктуальность должна войти тебе в кровь, иначе ты в нашей профессии не доживешь до пенсии. Понял?

– Понял, шеф!

– Вот, Вадим, знакомься: новый член нашей группы, протеже несравненной Розы "Мосфильма"!

Вадим мельком взглянул в сторону новичка и снова уткнулся в монитор.

– Ну пойдем, Вячеслав, посмотрим, на что ты годен!
– Востриков встал, убрал в старенький сейф документы и, поймав взгляд майора, пояснил: - Я тут по совместительству стал профсоюзным боссом. Бюрократом, понял?

Когда они вышли в коридор, Баранов поинтересовался у Бориса, с чего это Вадим такой молчаливый. Тот вздохнул:

– Ему не до разговоров: сидит, объяснительные сочиняет.

– Кому и по поводу чего?

– Мне и продюсеру фильма, в котором сейчас занят. Придурок, на спор гонял на мотоцикле по парапету набережной. Даже ты, сосунок начинающий, понимаешь, что такого делать нельзя, а он-то - зубр! Вот я его и отстранил, и штраф наложил. И продюсер ему еще врежет. Вот так!

Меж тем они перешли из административного корпуса в корпус павильонов, и в конце концов остановились около большой железной двери, ничем в этом коридоре не отличающейся от других таких же дверей. Востриков отпер ее ключом, который достал из кармана, вошел первым и зажег свет. Огромное помещение, похожее на ангар, осветилось ярким светом. Войдя, Баранов с любопытством огляделся. Ничего особо интересного он не увидел: нагромождение строительных лесов, бесконечные провода и залежи из всякого технического "хозяйства".