Дамский секрет
Шрифт:
Коснувшись Джорджи холодными нежными губами, Лили опустила руки ей на плечи, а Джорджи обняла ее за талию. Целую минуту они прижимались друг к другу устами. Со стороны, наверное, выглядело так, будто они на самом деле влюблены. Проходившая мимо женщина неодобрительно поцокала языком, из-за чего Лили приглушенно хихикнула.
В тот же миг Джорджи заметила, что у их поцелуя имелся еще один зритель — темноволосый мужчина в фаэтоне, рядом с которым восседала модная красавица. Темноволосый мужчина в кремовом жилете.
Лорд Харланд.
Они встретились взглядами лишь на миг, но Натан понял, что Феллоуз его узнал.
«Кузен Джордж?»
«Кузен Джордж, как же!»
Они любовники? Феллоуз и Лили Хокинс?
Натан узрел их за несколько минут до поцелуя и замедлил лошадей до шага. Очаровательная миссис Гордон — позабытая спутница — осведомилась, что он делает, а он буркнул нечто про то, что наслаждался пейзажем.
Сперва он заметил Лили Хокинс, одетую в немного вычурную шляпку, что не скрывала чудесные локоны цвета воронова крыла. Она ослепительно улыбалась и смеялась, сияя так, словно стояла на сцене. Несколько мгновений спустя Натан обратил внимание на того, с кем она была. Стройного мужчину почти с нее ростом Натан со спины не признал. Дабы достать платок, мужчина впечатляюще, будто атлет, перепрыгнул через забор. Перескочив назад и вернув награду, он поправил шляпу, и Натан заприметил показавшиеся светлые волосы.
Засим он увидел лицо мужчины.
Дернув за поводья, он остановил лошадей и силился не разевать рот. А Лили Хокинс поразила его тем, что принародно поцеловала Феллоуза в губы.
— Какая смелая распутница! — заметила его попутчица, явно не признав в скромно одетой барышне любимицу всего Ковент-Гардена.
К тому же она совершенно упустила из виду, что сама последние лет десять с радостью прелюбодействовала с несметным количеством мужчин… включая самого Натана, правда, случилось это несколько лет назад.
Он пробубнил что-то в ответ? Он не знал наверняка. Натан сосредоточился на паре, которая наконец-то прекратила целоваться. Улыбаясь, они посмотрели друг другу в глаза, после чего Феллоуз перевел взгляд прямо на Натана.
Собственно говоря, его не касалось, чем Феллоуз занимался в свободное время. Но Лили Хокинс? После их встречи он выяснил, что у Лили имелся покровитель — состоятельный баронет, по слухам, недавно переехавший из сельской местности. Безусловно, Натан очень хорошо знал, что для таких женщин, как Лили, не редкость выбирать любовника, дабы обзавестись более выгодными связями. Но Лили и Феллоуз? Конечно, юношеская красота Феллоуза могла приглянуться женщине вроде Лили, но, говоря начистоту, Натан удивился, что Лили приглянулась Феллоузу. Он даже раздумывал, а не предпочитал ли Феллоуз совершенно другое направление…
Они встретились взглядами лишь на миг. Натан кивнул камердинеру, перевел взор на лошадей и пустил их рысью. Однако уезжая, он по-прежнему видел потрясение у Феллоуза на лице.
Лишь гораздо позднее Натан смекнул, что совершенно не обратил внимания на то, какое выражение лица было у Лили.
Глава 6
Харланд ни словом не обмолвился про их молчаливую встречу в парке.
Тем вечером Джорджи возвратилась в дом и узнала, что он отсутствовал, а значит, ее услуги не понадобятся до утра. Ночью она лежала в постели, гадая, намекнет ли он на то, что увидел, но когда настало утро, Харланд произнес то же скупое приветствие, что и всегда. После этого он почти на нее не глядел и уж подавно не разговаривал. Если вкратце, вел себя как обычно.
Очередная неделя прошла в том же духе, что и пять предыдущих: Харланд совершал утренние конные прогулки, посещал спортивные состязания, заседания в палате и вечерние мероприятия, для каждого из коих готовился ансамбль одежды.
Жизнь камердинера ничем не отличалась от жизни в театре. В театре она одевала актеров согласно ролям. Одевать Харланда в изысканные одежды почти то же самое. Обнаженный мужчина, коего она лицезрела каждое утро, начинал день с молчания и самокопания. Но как только он надевал элегантные одежды, вместе с ними он нацеплял и личину графа Харланда. Джорджи подмечала, как замкнутость начинала отступать, осанка выправлялась, а выражение лица становилось жестче, красивые черты обретали типичные насмешливые искорки.
Конечно же, Харланд не дозволял камердинеру видеть человека под циничной изысканной маской, однако слуги, как узнала Джорджи, обладали уникальными возможностями для того, чтобы выяснять определенные истины.
Ее жизнь ныне вращалась вокруг Харланда. Он стал центром ее бытия. Его желания придавали жизни форму. Настолько посвящать себя желаниям другого человека и не получать заинтересованности в ответ — это очень необычно и даже немного унизительно. Харланд никогда не видел своего преданного камердинера в ванне, спящим или в дезабилье. А вот камердинер его видел. Вероятно, Харланд не ведал, что у дворецкого портилось зрение, что кухаркина дочь родила близняшек, что второй лакей ухлестывал за одной из горничных. Зато каждый прислужник мог перечислить имена десяти последних пассий Харланда, что он любил есть и пить, любимые занятия и предпочитаемых спутников. Они его знали. Точнее, они знали подробности его жизни. А Джорджи знала больше остальных. Часы, проведенные с Харландом, были интимными, несмотря на то что он не обращал на нее внимания.
Вопреки тому, что он практически ее не замечал, познания о Харланде росли и росли. Его знали как умного человека, долгожданного гостя, коего каждая хозяйка надеялась завлечь на свой прием. Он славился роскошными костюмами, превосходной конюшней и бесподобным винным погребом. Его мнение в вопросах моды очень высоко ценилось, он считался авторитетом во всех атрибутах жизни аристократии: в конском составе, пошиве одежды, доступных женщинах. Но Харланд не кичливый самодовольный фат, как предполагала Джорджи.
Она наблюдала за ним и видела, что он питал слабость к красоте.
В опочивальне висел обрамленный эскиз, который она заприметила в первый день, — портретный набросок мужского бюста. Мужчина потупил взор, словно читал или трудился над чем-то, всецело поглощенный тем, чем занимался. Одеяние старомодное, елизаветинской эпохи. Волосы на вид мягкие, так и тянет прикоснуться, угольные мазки выполнялись с любовью. Джорджи представила, каково это — пропустить эти волосы сквозь пальцы. Она чувствовала: рисовал тот, кто его любил. В один из словоохотливых моментов Харланд поведал, что это Карраччи2. Он разглядывал набросок ежедневно. Порой смотрел всего несколько секунд, а иногда — по несколько минут.
Это лишь одно из его сокровищ. В доме полно полотен, серебра, фарфора, шикарной мебели, старинных книг, рукописей. Без сомнения, все это символизировало благосостояние, но Харланд любил эти вещи. Джорджи уразумела это по тому, как он на них взирал и держал в руках. Она распознала удовольствие, которое и сама испытывала.
Стыдно сознаться, но думы о Харланде ее поглощали. Даже отдыхая по ночам, в драгоценные часы, что не посвящались Харланду и его желаниям, Джорджи думала о нем и поддавалась порочным помыслам.
Возможно, она распутная женщина, раз хотела его и не волновалась из-за отсутствия кольца на пальце. Однако сдержать эти желания не получалось; они возникали, хотела она того или нет. Не утруждалась Джорджи и чувством вины из-за того, что с завидной регулярностью прикасалась к плоти между ног, поглаживала себя до тех пор, пока не начинала содрогаться от тайного наслаждения.
После того дня, когда Феллоуз поцеловал Лили в парке, Натан не смотрел ему в глаза. Однако не замечать его невозможно, и временами Натан ловил себя на том, что, стоило Феллоузу отвлечься, он пристально его разглядывал. Теперь он был близко знаком с нежными завитками светлых волос, украшавшими изгиб задней части бледной шеи.