Чтение онлайн

— Дочь моего отца любила так, как, будь я женщиною, я, быть может, любил бы вас, — глядя через плечо, поведала Виола.

Голос звучал непринужденно, однако украдкой она жадно взирала на Орсино.

— Ну что же, расскажи, что было с ней, — попросил Орсино.

— Ее судьба, мой герцог, подобна неисписанной странице. Она молчала о своей любви, но тайна эта, словно червь в бутоне, румянец на ее щеках точила.

Горячо любила и хранила это в тайне? Не похоже на знакомых Натану барышень. По его опыту женщины подходили к делам сердечным более хладнокровно, будь то куртизанки, ищущие щедрого покровителя, или же герцогские дочери, ищущие династический брак. Они выставляли себя напоказ и просто… ждали, пока к ним подойдут, выберут. А если на приманку клевала не одна рыбешка, они выбирали лучший улов. Что же до мужчин, Натан уже со счета сбился, скольких он лицезрел дурней, отчаянно заявлявших о влюбленности, тогда как на самом деле они испытывали лишь похоть, которая улетучится через несколько месяцев.

Дело не в том, что Натан не верил в любовь. Он любил свою семью: матушку, сестру Верити и ее детей, старшего брата Чарли, умершего в двенадцать лет, покойного отца, доброго, но строгого человека. Любил поместье в Дербишире, землю, на которой провел детство. Он никогда не испытывал к партнершам столь же глубокую сильную привязанность, такую же любовь.

О, в юности он терял голову из-за нескольких женщин и относился с обожанием к нескольким любовницам. Но эти эмоции всегда оказывались недолговечными. Вероятно, любовь — неистребимая любовь, что он испытывал к семье и земле, — не распространялась на женщин, с коими он ложился в постель с тех пор, как достиг зрелости.

С другой стороны, откуда взяться любви, когда вы граф? Всякий раз, когда матушка принималась твердить про супругу, любовь она не упоминала. А стоило Натану начать бранить удручающие общественные правила о супружестве, она подчеркивала, что они мудрые, созданные для того, чтобы сыскать барышню, которая сумеет вынести пугающие обязанности графини. Барышню, которая будет рожать детей, управлять поместьем и служащими, поможет сберечь титул для будущих поколений.

Поместье и титул должны были перейти к Чарли.

Бродя по лондонским бальным залам и салонам, Натан часто ловил себя на мысли, что, если бы Чарли не погиб, он, как младший сын, не расположил бы к себе барышню, на коей захотел бы жениться. Его жизнь — для коей он рожден — закончилась в тот день, когда утонул Чарли. Словно кукушка, Натан занял его место.

Его неспособность выбрать невесту выводила матушку из себя. Два года назад он чуть не сделал барышне предложение. Мисс Аннабель Уэйнторп была крайне хороша, жизнерадостна, неглупа, отвечала всем требованиям и казалась вполне здравомыслящей. Натан начал за ней ухаживать, но, как выяснилось, не он один. В самый разгар сезона злые языки начали называть происходящее между ним, виконтом Иствудом и сэром Фредериком Брэкстоном гонкой трех коней. Сперва сопернические побуждения вышли на первый план, однако со временем Натан осознал, что мисс Уэйнторп ни к одному из них не относилась с пристрастием. С одинаковым восторгом она со всеми танцевала, каталась и принимала цветочные подношения. Ввиду графского титула Натан был самым высокопоставленным среди ее поклонников, затем Иствуд, а потом уже Брэкстон. После того как Натан выбыл из гонки, так и не сделав предложения, оставшиеся предложение сделали. Она предпочла тучного напыщенного Иствуда привлекательному славному Брэкстону, а позже Натан услышал, как мать хвасталась перед подругой успехом Беллы.

По телу пробежал озноб, пока он слушал, как миссис Уэйнторп ликовала от триумфа дочери, но он понимал, что такова действительность брачного аукциона. Белла Уэйнторп была воспитанной разумной барышней и стала бы замечательной графиней. Именно на такой женщине он рано или поздно остановится.

Какая удручающая мысль. Натан с трудом переключился на сцену. Орсино, глядя на зрителей, стоял слева. Тем временем Виола вперилась в него взором, лицо выражало муку и тоску, отчего внутри у Натана все сжалось.

Вот чего он хотел — того, что разглядел в ее лице.

Несбыточная мечта для человека вроде него.

Едва первый акт подошел к концу, Натан покинул ложу и отправился искать Росса — с серебряной фляжкой в руке он подпирал стену подле ложи Данвуди.

— Наконец-то! — изрек Росс, убирая фляжку. — Хватило? Теперь мы можем уйти?

— Да, — бросил Натан. — Куда?

— Давайте пропустим Белль Ортон и отправимся прямиком к Иветте.

Почему бы и нет? Женщины у Иветты хотели от него только денег.

— Идемте. Давайте немного развлечемся.

День уже клонился к вечеру, когда ее наконец-то позвал Харланд.

Она постучалась, досчитала до десяти и приоткрыла дверь опочивальни.

— Входи.

Голос прозвучал хрипло и вяло. Джорджи распахнула дверь и вошла. Комнату пропитал тяжелый запах перегара. Харланд лежал на спине, прикрыв рукой лицо, по-прежнему одетый во вчерашние мятые одежды, за исключением фрака, который каким-то образом умудрился скинуть. Он валялся печальной кучей на полу. Это ж как надо было набраться, чтобы вот так обойтись с фраком?

— Милорд?

— Чувствую себя кошмарно, — простонал он.

— Хотите, принесу вам завтрак, милорд?

— Только кофе, — чуть слышно проговорил он. — В три у меня встреча с Брадуэллом, мы обсуждаем дела палаты. В противном случае я бы натянул покрывало на голову и уснул.

— Хорошо, милорд, — пробормотала Джорджи и удалилась.

Она спустилась на кухню, где миссис Симмс велела горничной сварить кофе и настояла на том, чтобы добавить оладьи и привычный апельсин.

К тому моменту, как Джорджи с завтраком вернулась в опочивальню, Харланд уже снял оставшиеся одежды и надел любимый халат из красного шелка. Отбросив покрывала, он восседал на постели со скрещенными ногами, пальцами давил на виски, а глаза прикрыл. Когда она подошла к кровати, он опустил руки. Она поставила поднос ему на бедра. При виде оладий он слегка ужаснулся.

— Миссис Симмс, — пояснила Джорджи.

— Наверное, мне стоит поесть, — без особого энтузиазма сказал Харланд и, чуть выпрямившись, поморщился. — Феллоуз, у меня адски раскалывается голова. У тебя, случайно, нет волшебного зелья, которое мне поможет? Вроде камердинеры должны знать в этом толк, разве нет?

Джорджи хотела ответить, но, призадумавшись, решила смолчать. Кое-что она могла для него сделать, но предлагать не хотела.

— А у мистера Джарвиса имелось волшебное зелье? — попыталась она потянуть время.

— Боже, нет. Джарвис считал, раз я навлек на себя несчастье, я должен терпеть как настоящий мужчина. — Он снова поморщился. — Я выпью кофе, а потом ты меня побреешь.

— Хорошо, милорд.

Откланявшись, Джорджи удалилась спиной вперед. Делая так первый раз, она почувствовала себя идиоткой. Но это быстро вошло в привычку. Это роль, которую она исполняла, часть странного танца между господином и слугой.

Она воротилась на кухню, дождалась, пока Рози вскипятит чайник, а затем побежала с чайником наверх, дабы исполнить привычные фортели. «Тук, тук, тук». Открыла на миллиметр дверь и получила разрешение. По его команде она вошла и направилась в гардеробную готовиться к бритью. Масло, полотенца, мыло. Правка лезвия. Взбивание пены. Все верно выложить. Когда она была готова, он вошел на ватных ногах, невозмутимый, как султан.

С измученным видом он осторожно уселся и опустил голову на подголовник. Джорджи накинула ему на плечи полотенце и нанесла пену на лицо, имевшее отчетливый сероватый оттенок. Брила она его ловко, аккуратными умелыми движениями. Наклонившись, она учуяла запах бренди. По глупости ей захотелось, чтобы ему стало лучше.

«Сегодня две горячие салфетки», — подумала она.

Сняв вторую салфетку и вытерев лицо, Джорджи робко проговорила:

— Милорд, если у вас еще раскалывается голова, я могу кое-что сделать.