Чтение онлайн

Не зная, что ответить, отец решил переменить тему:

– Может быть, ты наденешь шлем и перчатки?

– Ничего, октябрьское солнце ещё не обжигает, да и крем поможет, зря я что ли мазалась.

– Для чего же ты его таскаешь тогда?

– Так положено, доктор Хок велел…ты бы лучше купил нам электроскутеры, тогда бы я не выглядела в шлеме как байкер без байка.

– Ну, и куда мы на них сможем поехать? По нашему заповеднику, по этому бездорожью, они не пройдут, – там только на «Гриндайзере» проехать можно. [Гриндайзер – изобретённая и построенная самим Уильямом машина на огромных колёсах с шинами низкого давления. Энергетика – мотор на этаноле и силовые аккумуляторы. Названа Гриндайзером в честь Грендайзера – робота, героя старого, ещё двадцатого века мультсериала, но с намёком на «зелёность».]

– Мы могли бы взять их с собой в Хобарт и ездить здесь по городу.

– Ничего не выйдет! В «Сесну» два электробайка не погрузишь, а летать в Хобарт на «Гольфстриме» – накладно, да и неэкологично. «Сесна» заправляется этанолом нашего собственного производства, а для «Гольфстрима» нужен керосин – десять тонн на одну заправку.

– Ладно, уговорил.

Отец и дочка добрались на трамвае до аэропорта. Погрузились в свою «Сесну» и, дождавшись разрешения на вылет, отправились в заповедник «Маунт Дандас Риджинал». Преодолев за час двести девяносто километров, Уильям благополучно посадил самолёт на бетонной полосе рядом с домом. У ворот огромного ангара, в котором помещались два частных самолёта, их встречала мама Марты – высокая подтянутая женщина сорока лет. Ольга Локсли была этнической немкой родом из Великороссии и носила в девичестве фамилию Файн. Познакомившись в студенческие годы с австралийским аспирантом Уильямом Локсли, работавшим в МГУ по обмену, она вскоре вышла за него замуж и уехала в принадлежавшее его семье имение на Тасмании, где через полгода родилась Марта. Родители Уильяма были довольны выбором сына и через пять лет передали заповедник в заботливые руки педантичной и работящей Ольги, которая, как и Уильям, как и они сами, по профессии была зоологом-ветеринаром. Сами же они переселились в городок Страан, что находится на берегу бухты Лонг-Бей [Long Bay], у самой северной точки залива Маккуори, купив коттедж на берегу узкого пролива, который получил название Хеллс Гейтс [Hells Gates – «врата ада»].

Ольга включила электропривод, огромная створка ангара отъёхала в сторону, и небольшой самолёт вкатился на свое место. Марта первая выскочила из кабины и бросилась маме на шею.

– Мэртхен, ты меня задушишь, рассказывай, что сказал доктор Хок?

– Что он может сказать, если я такая уродилась. Папа сказал: «Надо радоваться, что не стало хуже!»

– Значит тебе снова в путь, и когда же?

– Через неделю, лечу на экраноплане до Владивостока, доктор Хок дал папе рекомендацию для меня.

– Господи, доченька, ты что же – поедешь через весь мир одна!

– Мам, я, вообще-то, уже большая девочка, да и кому я нужна? К тому же я буду ходить в основном в шлеме, короче, никто не позарится, ну, а если позарится – узнает, что такое балет в стиле кёкусинкай.

– Да, Ольхен, поверь – так будет лучше, – сказал подошедший отец. – Лететь на частном самолёте через зону боевых действий намного опаснее.

– Ладно, пусть будет по-вашему. Мэртхен, а ты знаешь, что у нас опять датчик уровня воды в оранжерее показывает «цену на дрова»?

– Ничего, не расстраивайся, я завтра же починю.

Через неделю Уильям отвёз дочку в Хобарт и проводил до судна. Экраноплан был огромным, раза в полтора больше, чем самый большой самолёт, который ему приходилось видеть. Вызвав по телефону капитана, он сказал, что привёз пассажирку – как договаривались. Через десять минут вышла проводница с корабля и попросила Марту следовать за ней. Быстро обняв отца, девушка поцеловала его в ухо и распрощалась до апреля.

– Вот ваша каюта, – сказала проводница, отодвигая герметичную дверь. – Каютка маленькая, зато одноместная, предназначена для отдыха персонала, туалета нет, но есть умывальник. К сожалению, каюты для делегаций заняты, всё зафрахтовала компания «Юрэйнйам майнинг» [Uranium mining – добыча урана]. Но вы не расстраивайтесь, рейс продлится всего лишь двадцать часов. А туалет – в конце коридора, чуть дальше бар для делегаций. Там можно посидеть, взять пива или мартини, полюбоваться на океан через большие окна и насладиться скоростью. Такого ощущения скорости вам не даст ни один из видов транспорта. Поезд до семисот километров в час не разгоняется, а самолёт летит слишком высоко над землёй. Деньги за проезд вы должны передать лично капитану, так как только он обладает правом проводить операции с металлом. Надеюсь, вас предупредили, что за валюту мы не возим.

– Да, я в курсе, а когда он зайдёт?

– Через час после отхода, примерно… когда корабль наберёт крейсерскую скорость, ляжет на курс и перейдёт на автопилот.

– Понятно. Скажите, пожалуйста, окно закрывается?

– Оно ведь закрыто… герметично, как в самолёте. Работает вентиляция и климатическая установка…

– Я имела в виду шторку от света, кажется, она не предусмотрена…

– Я поняла – поспать хотите? Да, шторки нет, но есть регулятор поляризации светофильтра окна, вот он. Если его поставить в крайнее положение, то свет практически не проникает.

– Отлично! Спасибо, – это то, что нужно.

Когда проводница ушла, Марта сняла куртку, расстегнула джинсы и добралась до нательного эластичного пояса с кармашками на липучках. В этом поясе было спрятано всё её дорожное состояние – два килограмма золота в мелких слитках. Вынув пять двухграммовых, она положила их в карман джинсов и привела одежду в порядок. Взревела турбина, корабль отошёл от причала и взял курс на выход из бухты. Чуть затемнив окно, Марта с интересом наблюдала за проплывающими берегами, кораблями и портовыми сооружениями. Вот, наконец, был пройден маяк, «Сволау» развернулся носом на восток и прибавил ходу. Одну за другой пилоты запустили ещё три турбины. Ускорение вдавило девушку в кресло, – экраноплан разогнался и встал на крыло. «Вот это скорость», – подумала Марта, – «Действительно, впечатляет!» Постепенно ускорение сошло на нет, – корабль приобрёл крейсерскую скорость. «Пожалуй, надо бы в туалет сходить», – Марта выглянула в коридор, никого не было, лишь из бара доносились голоса каких-то парней. «Юрэйнйам майнинг» уже гуляет, празднуют командировку в Великороссию, гады, чтоб им повылазило», – подумала Марта по-русски. Когда девушка уже почти дошла до цели, двери бара распахнулись, и какой-то молодой парень, довольно высокий, под метр девяносто и, к тому же, с изрядно округлившейся фигурой, бывший уже слегка навеселе, двинулся к той же двери. Туалет, как это обычно бывает в поездах и самолётах, оказался бесполым. Марта хотела пропустить вперёд этого неприятного типа, чтобы не связываться, но тот, заметив девушку, решил к ней прицепиться:

– О! Какая юная красавица! Кто вы, прекрасная леди? Я Антон, можно вас пригласить на кружечку пива?

– Я не пью алкоголь и не провожу время с незнакомцами.

– Ну, не отказывайтесь, девушка, у нас праздник, – удачная сделка прошла, а вы весь кайф ломаете! Я настаиваю!

– Ничего не выйдет, пропустите меня.

– А вот и не пропущу, вы, австралийцы, должны уважать наше русское гостеприимство. Скажите спасибо, что мы берём вашу руду, америкосы-то отказались, а мы – наоборот! Вы нас любить должны!

– Ваш уран ничего не даёт планете, кроме гибели и опустошения! Так что вы, сэр, и вся ваша компания – торговцы смертью! От души желаю вам поджариться на каком-нибудь реакторе!

На громкий разговор из бара вышел ещё один член делегации, пониже первого, но зато покруглее.

– Не, ты прикинь, Константин, они, оказывается, «зелёные» и к тому же выпендриваются, – незаметно для себя перешёл на русский Антон. – Давай-ка её под белы ручки, да к нам – научим уважать крупный бизнес.

Парни попытались схватить Марту, но они не знали, что эта девушка не робкого десятка ростом метр семьдесят пять была балериной с прекрасно поставленным вертикальным шпагатом и имела коричневый пояс школы кёкусинкай. Ловко вывернувшись, Марта отскочила в сторону и, с разворота, ударила Антона ногой в челюсть. Затем, прыгнув на стену и оттолкнувшись от нее, она нанесла удар Константину – локтем в ухо. Через две секунды парни лежали на полу, не подавая признаков жизни, – это был чистый нокаут.

На шум драки из бара, не торопясь, вышло ещё трое парней. Одновременно с ними сверху по трапу спустился капитан.

– Что здесь творится?! – негодуя, спросил Ричард Донахью.

– На меня напали, сэр, самозащита, – невозмутимо ответила Марта.

– Это что же, вы их так?! Извините, как ваше имя?

– Марта Локсли, сэр.

– Бортового врача сюда, быстро, – сказал капитан, чуть наклонившись к нагрудному карману, в котором находилось переговорное устройство внутренней связи. – Вы трое, поможете перенести раненых в медицинскую каюту. А вы, мисс Локсли, пойдёмте со мной, я должен просмотреть видеозапись и разобраться в случившемся.

В каюте охранника, которого почему-то не было на месте, капитан сел за компьютер и начал просматривать запись с камеры, установленной в коридоре. Тем временем корабль повернул на север, и помещение залило яркое солнце.

– Извините, сэр, не могли бы вы уменьшить прозрачность окна.

– А в чём дело, мэм, вам свет мешает?

– Я должна избегать полуденного солнца – могу получить ожог, такое вот заболевание, извините. Я – снегурочка, и направляюсь в Великороссию вслед за ушедшей зимой. У вас ведь окна не из стекла?