Чтение онлайн

– Поразительно! Откуда вы это знаете?

– Я же говорю – во сне увидела, или услышала, короче, – узнала.

– Честно говоря, я просто поражён. Моя теория предполагает то же самое! Представьте себе строму, она содержит стволовые клетки для регенерации, нейроны, также волокнистые структуры, обусловливающие её опорное значение. В строме проходят кровеносные и лимфатические сосуды, элементы стромы играют и защитную роль, так как способны к фагоцитозу. Из клеток стромы кроветворных органов развиваются красные и белые кровяные тельца. В нормальном состоянии строма контролирует размножение клеток. Если же вмешивается канцерогенный фактор, – вирус, химический канцероген или квант жёсткого излучения, – в стволовой клетке может произойти сбой – экспрессия генов, ответственных за скорость деления клетки. В этом случае механизмы стромы должны справиться с ситуацией и фагоцитировать клетку, ведущую себя неправильно. Но если канцерогенный фактор превышает пороговую дозу, то тогда клетки начинают безудержно размножаться, – возникает рак. Опухоль ведёт себя подобно эмбриону на самой ранней стадии развития, подключает новые капилляры, обеспечивает себя питанием и паразитирует на организме, но в опухоли, в отличии от эмбриона, образно говоря, – нет мозгов. Эмбрион обладает свойством создавать свой интерфейс связи с информационным полем именно потому, что содержит набор генов, отличный от материнского организма. Стволовая или дифференцированная клетка, давшая начало опухоли, имеет идентичный с организмом набор генов. А интерфейс для этого набора генов уже принадлежит хозяину, поэтому опухоль остаётся без управления и растёт, пока не погубит организм. Так вот, молекула, которую я «сварил», стимулирует нейроны и усиливает работу интерфейса хозяина. А тот берёт под контроль взбесившуюся ткань и прекращает размножение. Второй компонент лекарства избирательно стимулирует размножение т-лимфоцитов-регуляторов, которые организуют работу по утилизации опухоли.

– Это просто гениально! Вам «Нобелевку» дадут, наверное. Каков же клинический эффект?

– Неорелигатор, так я назвал препарат, имеет потрясающую эффективность. При клинических испытаниях на больных с опухолями в третьей стадии, восемьдесят процентов полностью избавились от недуга. Остальные добились стойкой ремиссии.

– А побочное действие?

– Не чаще трёх процентов случаев – тревожность, кошмарные сны, шизофрения, но с этим вполне можно бороться психотропными препаратами, давно применяемыми в клинической практике.

– Так это же полный успех! Вы, наверное, счастливы и очень богаты, хотя я понимаю, что это не одно и то же.

– Богатство действительно растёт, производство расширяется, себестоимость падает. Сейчас мы поставляем препарат онкологическим клиникам, но скоро получим лицензию на производство для широкого рынка. Боюсь даже загадывать, сколько мы сможем заработать. Счастлив ли я? Я бы не стал этого утверждать. Деньги есть, а счастья нет! Когда я работал над молекулой, мне было не до девушек. А теперь – поезд ушёл! Не то чтобы не было желающих завести отношения, но на поверку оказывается, что этих женщин интересуют деньги в гораздо большей степени, чем я сам. Обжегшись два раза, я разочаровался и теперь не верю никому.

– А вы не рассказывайте при встрече, что вы богаты. Сначала лучше узнайте девушку, а потом уже можно и открыться.

– Пробовал, и потерпел полное фиаско – корыстолюбие быстро берёт верх над нежностью. И почему все женщины так себя ведут? А мне так бы хотелось иметь нормальную семью, любящую жену, ребёнка…

– Даже не знаю, что сказать. Может быть, где-нибудь в Иркутске живет ваша девушка… в Сибири люди лучше, душевнее, чем в Москве или в западном мире. А что вы будете делать в Москве?

– Осмотрю город, и поеду дальше в Европу, доберусь до французского Лазурного Берега, там отдохну некоторое время, потом поеду назад.

– А почему же вы не отправились в своё путешествие на самолёте?

– Ненавижу самолёты, считайте, что это фобия. Ничего с собой поделать не могу. А вот поезда с детства люблю. Можно насладиться природой, проехав через всю страну, и повстречать интересного собеседника, как вас, например. А вы, почему решили ехать на поезде?

– Я не то чтобы боюсь полётов, но мне это противопоказано, и я, как и вы, обожаю железные дороги.

– Может быть, сходим в ресторан, перекусим?

– Пожалуй, можно, но есть условие, – плачу за себя я сама.

– Условие принято, хоть мне и жаль. А вы замужем?

– Пока нет, но у меня есть жених.

– Симпатичный?

– Очень! Молодой парень, фантастически сильный, выше меня сантиметров на десять. Вот он бы мог со мной станцевать па-де-де, жалко, что ему это вообще незнакомо.

– А кто он по профессии, если не секрет, конечно?

– Капитан космического корабля.

– Понятно, космонавт, значит, но насколько я знаю, у них в экипаже три человека, и главный называется командиром, а не капитаном?

– Его называют почему-то именно капитаном, не знаю, какой там у него экипаж. И вообще, – он не русский.

– Астронавт – американец?

– Нет, он не американец, – он, судя по фамилии, скорее всего, израильтянин…

– Такого не может быть! Израиль маленькая страна, на грани выживания, и в космос аппаратов они не запускают.

– Я знаю, но всё же, всё же, всё же…

Марта уже смирилась с тем, что ей придётся провести шесть дней в компании этого немного странного, но всё же интеллигентного человека. Александр тоже был доволен своей попутчицей и чем дальше, тем больше симпатизировал ей. «Почему бы ещё раз не попытать счастья, и не сделать предложение этой девушке?», – думал он. Наличие гипотетического жениха его не смущало: «Возможно, его и вовсе не существует и никогда не существовало. Возможно, это всего лишь отговорка, чтобы люди не приставали, – ведь кольцо-то она не носит!»

На четвёртый день пути, в одиннадцать двадцать шесть по Москве или пятнадцать двадцать шесть по-местному, поезд 043 остановился на станции Иланская, что между Тайшетом и Красноярском. Была объявлена стоянка в двадцать минут, попутчики отправились немного погулять и размяться. Народу на платформе было немного, в этом сибирском захолустье лишь пенсионерки интересовались проходящими поездами в надежде продать свой нехитрый товар. Александр был увлечён разговором с Мартой, она со знанием дела рассказывала теорию Шкловского об эволюции звёзд. Никто из них не заметил сидящих на лавочке двух странных типов в чёрных кожаных куртках и таких же чёрных кожаных «натовках» с длинными козырьками, надвинутых почти на глаза. Они рассматривали какую-то фотографию и временами бросали косые взгляды на прохожих. Какая-то бабуля подошла к прогуливающейся парочке и предложила купить сотовый мёд. Александр заинтересовался и полез за кошельком. Вдруг рядом возникли эти самые два типа, теперь на них были ещё и маски с прорезями для глаз. Стало понятно, что они пришли не с добром.

– Суминский! Пойдёмте с нами, – потребовал один из бандитов. В руке у него был револьвер «магнум». – Будете вести себя тихо, и никто не пострадает. А вы, – он ткнул стволом в сторону Марты и бабули, – не смейте даже пикнуть, стреляю я без промаха. Стойте, где стоите и ни звука, малейший повод и пуля ваша.

Бандиты взяли под руки бедного Александра и потащили от поезда в сторону густых кустов, до которых было метров пятнадцать. Тот, что был с револьвером, направил дуло ему в живот. Несчастный химик потерял дар речи, ноги стали ватными, и он едва на них держался. Бандиты уже считали похищение состоявшимся, когда до кустов осталось пять метров. За небольшой лесополосой была грунтовая дорога, на которой стоял их джип.

Бабуля схватилась за сердце, а Марта рванулась с места и через секунду была в двух метрах от бандитов. Тогда она подпрыгнула и нанесла горизонтальный удар левой пяткой в затылок бандиту с револьвером. Погасив инерцию на первом, и ещё даже не приземлившись на правую ногу, она ударила второго бандита кулаком в шею. Тем временем поезд тронулся.

– Надо бежать, Саша! Давай же!

– Они что же? Они нас убьют?!

– Они уже не встанут! Сегодня, по крайней мере. Ты можешь бежать? Поезд уходит. Ты что – хочешь остаться здесь и разбираться с местной полицией?!