Чтение онлайн

– Нет, конечно, я постараюсь.

Марта схватила невменяемого химика за руку и потащила к поезду. Проводница проходящего мимо вагона спустила трап и крикнула:

– Давайте сюда!

С трудом девушка заставила Александра прыгнуть на подножку, подпихнув под зад. Проводница ей помогла и втащила тело в тамбур. Марта прибавила ходу и, схватившись за поручень, сама запрыгнула на подножку.

– Мы из десятого вагона, из спального, – сказала Марта, переводя дух.

– Что там случилось?

– Какие-то бандиты напали, угрожали пистолетом, я их отправила в нокаут. Мне бы не хотелось объяснений с полицейскими, – Марта с надеждой посмотрела на проводницу.

– Не волнуйтесь, девушка, я никогда не стучу. Кажется ваш друг не в себе, я помогу дотащить его до купе.

– Да, спасибо, это очень кстати.

Девушки, с трудом протискиваясь в тесных коридорах, кое-как довели химика, едва перебиравшего трясущимися ногами, до родного купе. Проводница двенадцатого вагона ушла, а Марта, усадив своего попутчика в уголок, думала – чем ещё можно ему помочь. Александра била крупная дрожь.

– Ты как, Саш? Что тебе дать?

– Ххорррошшо бы конньячкку, – попросил тот, стуча зубами.

– Коньяка нет, но есть спирт – будешь?

– Вводдочки!

Марта налила на глаз двадцать грамм спирта и разбавила водой.

– Вот!

– Сспассибо!

Через десять минут Александру полегчало, и он начал понемногу оживать.

– Марта, а мы что – уже на «ты» перешли?

– Давай уже перейдём, если ты не против. Всё-таки дрались вместе.

– Это ты дралась, а я был до смерти напуган, прости.

– Нет, не скажи, ты очень умело их отвлёк и усыпил их бдительность. Без тебя мне не удалось бы победить.

– Ты явно преувеличиваешь мои заслуги.

– Ничего не преувеличиваю, ты вёл себя как нельзя лучше, – в результате бандиты поверили в свой лёгкий успех, и их стало возможно обезвредить голыми руками.

– Точнее ногами… это и есть твой балет?

– Нет, это школа кёкусинкай, а балет – это балет, я и вправду балерина, не сомневайся.

– Ты такая, как бы это точнее сказать – разносторонняя и загадочная. Может быть ты из КГБ?

– Я не могу быть из КГБ, я – гражданка Австралии. Паспорт показать?

– Ничего себе, но ты же говоришь по-русски, как будто этот язык тебе родной!

– Он и так мне родной, – я из двуязычной семьи.

– Как же ты выучилась всему этому, а главное – для чего?

– Ты слышал что-нибудь о «Грин уолд»?

– Наследники «Гринпис», но гораздо радикальнее, – многие правительства считают их экстремистами и закрыли у себя их национальные отделения.

– Австралия не закрыла, и Великороссия пока тоже – нет! К этому всё шло… однако, президент наложил вето. А ты что скажешь про эту организацию?

– Идея спасения биосферы мне очень близка, но я не знаю, как возможно это сделать. Сколько ни говорили о запрете ядерной энергетики после Фукусимы, но ведь даже в Японии ничего не получилось.

– Скоро получится. Я тоже член организации, руковожу декадой. Если хочешь вступить – могу посодействовать.

– Я об этом не думал, всецело был захвачен организацией своего бизнеса.

– Но ведь сегодня обстоятельства изменились, разве нет?

– Ты имеешь в виду нападение, думаешь это из-за бизнеса?

– Это совершенно ясно, и к гадалке не ходи! Ты представляешь, какие деньги крутятся вокруг онкологии? И вдруг является доктор Суминский и своим «неорелигатором» кладёт всех на обе лопатки. Ты думаешь, тебе дадут спокойно жить?

– Я, вообще-то, рассчитывал на цивилизованный подход, патент получен, все права защищены. Скоро получим лицензию и будем продавать всем, кто пожелает купить. Астрономических цен я не устанавливаю, курс лечения будет стоить не больше средней месячной зарплаты в Хабаровске.

– Так в том-то и дело! Ты же на корню убиваешь всю онкологическую индустрию, неужели непонятно?

– И что? Кому от этого хуже? Клиники не пострадают, даже приобретут новых клиентов, если лечение станет доступным. Фармацевтические гиганты выпускают много других лекарств и закрытие линий химеотерапии их не обанкротит.

– По-моему, Саш, ты слишком наивно смотришь на ситуацию, а она до боли напоминает историю Рудольфа Дизеля. Когда в конце 1895 года мотор «с воспламенением от сжатия системы Дизеля» на испытаниях проработал семнадцать суток без перерыва и при этом показал КПД двадцать шесть процентов, все просто с ума посходили. Двадцать шесть против девяти – десяти процентов эффективности паровых машин! Тридцатидевятилетний инженер быстро достиг колоссального финансового успеха. Он продавал патенты многочисленным промышленным воротилам, которые весьма заинтересовались революционным мотором, способным, кроме прочих преимуществ, работать на сырой нефти. Потом последовала серия неудач, но это не сломило Рудольфа. Военное ведомство кайзеровской Германии с восторгом ухватилось за новый проект Дизеля – многоцилиндровый судовой двигатель для строящегося броненосца. И вновь посыпались приглашения за границу, заявки на лицензии, – лиры, франки, доллары, фунты и марки потекли рекой. Дизелю было совершенно наплевать на национальную принадлежность его деловых партнеров. Он был гражданином мира – немец, родившийся в Париже и живший в Швейцарии, Англии, Бельгии. Когда речь шла о деньгах, он был американцем для американцев, французом – для французов. Итальянцам, будущим противникам Германии в первой мировой войне, между прочим, он продал лицензию на производство судовых моторов. И, наконец, в сентябре 1913-го пришло приглашение от английского королевского автоклуба. Ему предложили стать почётным членом. Однако на торжественное заседание по этому случаю Дизель так и не попал. 29 сентября 1913 года в бельгийском порту Зеебрюгге он взошёл на палубу парохода «Дрезден», направлявшегося в английский порт Харвич. Дизель был в приподнятом настроении, много шутил и смеялся. Вечером, во время ужина, когда знаменитого изобретателя пригласили за капитанский столик, он прочитал часть приветственной речи, подготовленной к заседанию автоклуба. В десять Рудольф Дизель отправился к себе в каюту отдыхать. С тех пор его никто никогда не видел. Понимаешь, о чём я?

– Ты хочешь сказать, что эти бандиты собирались, образно говоря, выбросить меня за борт, как инженера Дизеля?

– Правильно! Для того чтобы выжить, ты должен наступить на горло собственному тщеславию и продать все права государству, но сделать это публично, сначала заявив об этом журналистам и телевидению. Получить хорошие деньги, чтобы на всю жизнь хватило, и заняться чем-нибудь поспокойнее прорывных технологий.

– Неужели всё так серьёзно? Хорошо, я подумаю над твоими словами, Марта. На вид тебе восемнадцать лет, но твоя мудрость просто пугает. Что-то в тебе не от мира сего. Может ты инопланетянка?

– Ну, разве что в душе, а так – нет.

На седьмой день пути, когда поезд уже давно отправился из Ярославля, и до прибытия в Москву оставалось два часа, Марта, наконец, проснулась после ночного отдыха. Суминский сидел на своей полке и смотрел на девушку взглядом, полным обожания.

– Доброе утро, Марта, я выйду, одевайся, а потом, я надеюсь, ты меня выслушаешь.

– Привет, Александр, я скоро! Потом пойдём завтракать?

– Знаю я, как ты завтракаешь, просидишь в ресторане до самой Москвы, а мне бы хотелось поговорить наедине.

– Ладно, купи мне, пожалуйста, пирожок с треской и кофе латте, а я пока оденусь и в туалет схожу.

Когда Марта вернулась в купе, пирожок на тарелочке и кофе уже ждали её на столике.

– Ну, так что ты хотел мне сказать? – спросила она, вонзая зубы в пирожок. – А сам то ты завтракал?

– Мне, честно говоря, не до еды. Марта, можно я скажу просто! Я тебя люблю! Выходи за меня.

Бедная девушка чуть не подавилась.

– Александр, ты ведь меня совсем не знаешь! А чтобы узнать, ты должен прожить ещё полгода, по крайней мере. Что ты решил делать со своим открытием? Да и жених у меня есть, я же говорила.