Данте. Демистификация. Долгая дорога домой. Том II
Шрифт:
«Ни в коем случае, Человек предполагает, один Господь располагает» – спокойно и торжественно произнёс папа: – «Смотри, сын мой, Китай из неграмотной, идолопоклоннической страны превратился в грамотную, почитающую Единого Бога. То, что это пока не Христос, думаю, было угодно Создателю. А как кончит Робеспьер, я и без Христа прекрасно вижу: гильотина работает безостановочно, доберётся и до него. Поэтому, сын мой, Риччи нужно не анафемствовать, а возвеличить, объявив его заслуги, как миссионера, заслугой нашей Церкви: немалое дело – взять в руки мирным путём целую огромную империю. Нам нужно сделать только одно: отодвинуть Конфуция с его учением, вытекшим из христианского, в эпоху до Христа, а самого Маттео Риччи вместе с Микеле Руджери на несколько веков назад, оторвав их от времени и дел их. Робеспьер же не заслуживает внимания Церкви вообще; как и всякий язычник, он должен быть забыт во имя Господне. Маятник истории качнётся после него в обратную сторону, приведя народы Франции к Христу».
«Ждать ли нам откуда помощи, падре?» – спросил кардинал. Кто сейчас сможет усмирить революционную гидру, терзающую Францию?»
«К великому сожалению никто, сын мой» – устало ответил папа: – «Священная Римская империя германской нации, наш главный оплот, раздроблена, да и занята больше борьбой с Османской империей. Российская империя также увязла в войнах с неверными. Если они объединятся и обратят свои усилия против Франции, Османская империя, как союзник Франции, окончательно сокрушит и Римскую империю и Российскую. Мы ещё не передохнули от борьбы с Пугачёвым; если бы он победил, тогда христианской Европе пришёл бы конец. Бог велик, думаю, с течением времени Он, с помощью самой же Франции разрешит сложившуюся ситуацию. Наши все усилия следует сосредоточить сегодня на том, чтобы стравить Францию и Султана; чем больше они ослабят друг-друга, тем лучше будет для нашего дела».
«Что мы можем сделать, падре?» – спросил кардинал.
«Искать все средства расколоть Французскую революцию» – сказал папа: – «Всё, что возможно, стравливая различные течения революционеров друг-с-другом, ослабить Францию, породить в ней хаос, тогда народ призовёт сильную руку, чтобы срубить головы этой многоголовой гидре. Сразу скажу, что любая сильная рука нашим союзником не станет, скорее наоборот. Нам останется подталкивать её на завоевание мирового господства; вот уж на чём сломали шею все, претендующие на него. Я предвижу великие жертвы, сын мой, молю Создателя об одном: да будут они очистительными. Помолись и ты об этом, сын мой»
«Молю Создателя, падре» – кротко произнёс кардинал, целуя руку папе.
А. XXIV. 1 Портрет миссионера Маттео Риччи в последний год жизни в Китае.
Обожествлён в Китае, как Бог Часов – Ли Ма-Доу, назывался там Ван Фучжи.
Слева – музыкальный инструмент – фисгармония, изобретенная в Европе в 10-х годах XIX века, получившая широкое распространение до 1820 года, когда попала и в Китай к Маттео Риччи, который играл на ней перед императором Китая. Такой вид фисгармония обрела к 1820 году или несколько позже; художник изобразил её максимально реалистично, как и всё на портрете.
INFERNO – Canto XXV. АД – Песня XXV
Круг восьмой – Седьмой ров (окончание)
Выговорив всё, Ванни Фуччи показывает Богу два кукиша, в знак того, что он-таки перехитрил его. Данте, увидев, что гортань Ванни Фуччи обвивает змея, становится другом змей. На деле, ствол пушки, либо мушкета, приковывают обручами – змеями к станку, предназначая её сгорать как Феникс, при каждом выстреле.
Существовало предание, что Пистойя основана в I веке до н. э., остатками разбитого войска Катилины, людьми «свирепыми и жестокими друг-с-другом и с другими» (Дж. Виллани, «Хроника», I, 32).
Тот, кто в Фивах пал с вершины града – Капаней, один из семи царей, воевавших против Фив. Уверенный в своей силе, Капаней насмехался над Зевсом – Громовержцем, который за это поразил его перуном, после чего Капаней упал с вершины стены Фив, которую штурмовал.
Вскинув руки и выпятив два кукиша – ствол пушки прямой, только по бокам торчат два выпяченных кукиша, за которые её и приковывают к станине. Снаряженная пушка быстро покатилась, влекомая конной упряжкой, следом скакал всадник. На Звёздном Небе это – созвездие Центавр [Рис. А. XII. 3], которого считают кентавром Хироном, но иногда называют и по другому: Фолом, Каком, и многими другими именами.
Maremma non cred'io che tante n'abbia,quante bisce elli avea su per la groppainfin ove comincia nostra labbia. [21]Sovra le spalle, dietro da la coppa,con l'ali aperte li giacea un draco;e quello affuoca qualunque s'intoppa. [24]Lo mio maestro disse: «Questi `e Caco,che sotto «l sasso di monte Aventino,di sangue fece spesse volte laco. [27]Non va co» suoi fratei per un cammino,per lo furto che frodolente fecedel grande armento ch'elli ebbe a vicino; [30]onde cessar le sue opere biecesotto la mazza d'Ercule, che forsegliene di`e cento, e non sent`i le diece». [33]Так много змей в Маремме не бывало,Сколькими круп его был оплетенДотуда, где наш облик брал начало. [21]А над затылком нависал дракон,Ему налегший на плечи, крылатый,Которым каждый встречный опален. [24]«Ты видишь Кака, – мне сказал вожатый. —Немало крови от него лилось,Где Авентин вознес крутые скаты. [27]Он с братьями теперь шагает врозьЗа то, что обобрал не без оглядкиБольшое стадо, что вблизи паслось. [30]Но не дал Геркулес ему повадкиИ палицей отстукал до ста раз,Хоть тот был мертв на первом же десятке». [33]Маремма – болотистое и нездоровое прибрежье Тирренского моря, разделяющееся на Тосканскую и Римскую Маремму, на котором обитает много змей.
Наш облик – человеческое туловище. Кентавр Как – сын Бога Вулкана. У Вергилия (Эн., VIII, 193—267) это получеловек – полузверь, изрыгающий дым и пламя, кровожадный убийца. Данте превращает его в кентавра. Как, обитавший в пещере Авентинского холма, похитил у Геркулеса (Геракла) четырех быков и четырех телиц из Герионова стада и, чтобы запутать следы, втащил их за хвосты в свою пещеру. Геркулес обнаружил кражу и убил его.
Он с братьями теперь шагает врозь – остальные кентавры стерегут насильников в первом поясе седьмого круга, где Данте их и встречал.
Кентавр, оплетенный змеями – пушка на конной тяге. Налегший на плечи дракон, которым опалён каждый встречный – мушкет – ручное огнестрельное оружие. Четыре быка и четыре телицы из Герионова стада, связанные за хвосты – упряжка быков, перевозящая пушку. Интересно, что «Пушки к бою едут задом» – точная аналогия с поведением кентавра, который втаскивает быков и телиц в пещеру за хвосты. Кентавр, изрыгающий дым и пламя – точный образ пушки у Вергилия.
Геркулес отстукал Кака до ста раз, хоть тот был мёртв на первом же десятке – древние пушки не выдерживали много выстрелов – разрывались на первом же десятке. С другой стороны, эффективность стрельбы из древней пушки невелика, только какой-то процент выстрелов попадает в цель.
Mentre che s`i parlava, ed el trascorsee tre spiriti venner sotto noi,de“ quali n'e io n'e „l duca mio s'accorse, [36]se non quando gridar: «Chi siete voi?»;per che nostra novella si ristette,e intendemmo pur ad essi poi. [39]Io non li conoscea; ma ei seguette,come suol seguitar per alcun caso,che l'un nomar un altro convenette, [42]dicendo: «Cianfa dove fia rimaso?»;per ch'io, acci`o che «l duca stesse attento,mi puosi «l dito su dal mento al naso. [45]Se tu se» or, lettore, a creder lentoci`o ch'io dir`o, non sar`a maraviglia,ch'e io che «l vidi, a pena il mi consento. [48]Пока о проскакавшем шел рассказ,Три духа собрались внизу; едва лиЗаметил бы их кто-нибудь из нас, [36]Вождь или я, но снизу закричали:«Вы кто?» Тогда наш разговор затих,И мы пришедших молча озирали. [39]Я их не знал; но тут один из нихСпросил, и я по этому вопросуДогадываться мог об остальных: [42]«А что же Чанфа не пришел к утесу?»И я, чтоб вождь прислушался к нему,От подбородка палец поднял к носу. [45]Не диво, если слову моему,Читатель, ты поверишь неохотно:Мне, видевшему, чудно самому. [48]