Чтение онлайн

— Вот так всегда! — с наигранным разочарованием воскликнул тот, манерно всплескивая руками. — Все тебе некогда, все дела, все чародействуешь. А у нас празднование, между прочим, в твою честь намечается!

— Вот как? — Удивление получилось искренним.

— К Мамочке вернулись ее любимые дети.

Должно быть, Арон смотрел совсем непонимающе, потому что жрец укоризненно покачал головой.

— Сихха, мой дорогой Тонгил, конечно же, я говорю о сихха. О тех самых, служивших императорской семье. Неужели твоя память так коротка?

Ну да, сихха, с которыми он что-то сделал, и они… Получается, погибли. То есть вернулись домой, к Мамочке, в Серый Мир.

— Я должен сочувствовать или радоваться? — спросил Арон мрачно.

— Радоваться, конечно! — Грисс широко улыбнулся. — Мамочка по ним очень соскучилась, ее недовольства не опасайся.

— А император знает?

— Конечно. Его я позвал на празднование первым. Он тоже оказался занят. Жаль, жаль.

Арон хмыкнул, подумав: согласись император, тот же Грисс онемел бы от удивления. Арон не слышал еще о человеке, который бы добровольно отправился в гости к Серой Госпоже. Только ее жрецы могли путешествовать между мирами живых и мертвых. Сомнительно, впрочем, что после посвящения они оставались людьми в полном смысле этого слова.

Выпроваживать Грисса не пришлось, жрец поспешил откланяться сам. Еще раз выразив сожаление, что не увидит дорогого Тонгила на празднике, он исчез, истаяв в сером тумане. Для эррэ Арона туман этот ощущался Вратами, но в другой тональности, чем у Врат девчонки-полуэльфийки. В воздухе еще некоторое время оставался след, словно приглашение: «Открывай и следуй за мной». Не то наивная ловушка, не то подчеркнутая любезность. А может, и вовсе тонкая насмешка, как раз в духе Серой Госпожи.

Арон сел на край стола, потер виски. Еще пару месяцев в этом мире, в этом теле — и он вообще разучится удивляться. Так сам Солнечный явится в гости, а он воспримет это лишь как очередную крупную неприятность.

Дожил.

Интересно, в храме Солнечного провозглашали местному Тонгилу персональное проклятие, как тому некроманту, которого Арон убил в своем мире? Или он удостоился лишь проклятия коллективного, регулярно посылаемого всем Темным магам?

У Мэля спросить, что ли?

Впрочем, сведения, принесенные полуэльфом, оказались слишком интересны, чтобы отвлекаться на такую мелочь.

— Вот, смотри… — Мэа-таэль разложил перед ним принесенные свитки. — Это по самому Мэлгону, это по его жене.

— Быстро, — пробормотал Арон. С тех пор, как он разбудил Мэа-таэля, прошло неполных три часа.

— Тар Мэлгон оказался членом Императорского Совета, а у ребят собраны сведения обо всех советниках. Повезло. Вот здесь портреты Мэлгонов в грифеле.

Арон потянулся к первому свитку, разворачивая вложенный лист с зарисовкой, вглядываясь в знакомое лицо. Тот самый человек, которого Арон видел в императорской свите. А во втором свитке…

— Иди, Мэль, — проговорил он глухо. — Если потребуется, я позову.

Следующий день прошел в подготовке. И вот — одна из тех улиц столицы, где не нашлось места не только домишкам простолюдинов, но и домам нуворишей. Здесь обитала старая кровь, сохранившая не только родовую гордость, но и более материальные блага.

Богатство особняка тара ар-Мэлгона бросалось в глаза, кричало о себе — коваными завитушками на высоченных воротах, облицовкой из дорогого кримского камня, эльфийскими узорами живых деревьев — лишь остроухие умели так изящно сплетать ветви, превращая их в произведение искусства, и брали за это немалые деньги.

Только вот в мире Арона тар ар-Мэлгон богатством не отличался и похвастаться мог исключительно перечнем благородных предков, восходящим к одному из младших сыновей Первого Императора. Ничего особенного — в половине знатных родов возводили свою родословную к основателю нынешней правящей династии.

Дейкас ар-Мэлгон — старый друг, один из лучших. Почти как Венд. И в том, прежнем, мире так же, как и Венд, погибший…

Сейчас Дейкас отсутствовал — первое, в чем убедились слуги Арона. А вот его супруга находилась дома, в этом он тоже приказал удостовериться.

— Хозяйка трижды спрашивала, когда доставят заказ, — прогудел привратник, открывая массивные ворота. — Сегодня вы долго.

— Да, — согласился Арон, отступая в сторону, чтобы дать проехать груженой повозке. — Я сам извинюсь за задержку.

— Да брось! — Слуга махнул рукой. — Я припас в караулке вина, посидим. Пусть носильщик объясняет.

— Ташид велел, — назвал Арон имя купца, хозяина товара, и привратник, вздохнув, кивнул вертевшемуся рядом мальчонке:

— Проводи тарэса Хафима к хозяйке.

Они прошли по широким коридорам, по крытой галерее, стену которой украшали широкие зеркальные пластины. Арон на секунду замедлил шаг, ловя свое сегодняшнее отражение. С лица, обожженного солнцем почти до черноты, на него смотрели темно-карие глаза Хафима — глаза достойного приказчика не менее достойного купца Ташида. Или же равно недостойных — историей их жизни Арон не интересовался. Ему было достаточно узнать, что супруга ар-Мэлгона часто покупала у Ташида ткани и благовония и что последний заказ сделала вчера.

Открыв дверь в господские покои, в первую очередь Арон заметил саму тэру Мэлгон. Сидя в кресле, женщина баюкала сладко посапывающего младенца, но при виде посетителей передала ребенка няне и отослала ее из комнаты.

— Хафим, уже вечер! Я жду вас с полудня. — Она недовольно нахмурила тонкие брови. Изящная, несмотря на рождение детей, даже более красивая, чем в юности… Арон сглотнул появившийся в горле ком, на мгновение опустил взгляд. Смотреть на Тери, такую прекрасную и такую чужую, оказалось еще больнее, чем он ожидал.

— Хафим, — женщина привстала, удивленно глядя на приказчика, — в чем дело?

Арон подошел к двери, запер ее и накинул Тень сна на носильщика и на служанку, вышивавшую у окна. Девушка выронила пяльцы и сладко заснула на подоконнике, носильщик свернулся на полу и засопел.

— Что… — Тери ар-Мэлгон смотрела непонимающе, испуганно, руки стиснули охранный амулет, не более действенный против его Темной магии, чем деревянный нож против стального меча.

— Хафим?

— Нет, Тери, извини. — Арон сделал отработанное движение рукой, вызывая Тень. Он до сих пор не знал, как нейтрализовать действие зеркала, накладывающего чужой облик, но научился на время набрасывать поверх личины еще одну — собственный образ. — Нам нужно поговорить.