Чтение онлайн

Есть великий Бог - сама воля Рода, воля жить и возрождаться, воля умереть и упокоиться. Он страж и властитель перекрестков, и никто не минует его. То мудрый Велес, и когда так зовут его, он навий бог, что готовит мертвое к грядущей жизни. Потому он еще сивый мороз, и холод - его стихия

Будет весна, это знает каждый селянин, и явится тогда сын Велесов, Яровит. Позовет парней и девчат яроваться в хороводы, затеет горелки да игры костровые - слюбятся смертные, и жизнь старая породит новую. Прольются вешние воды на луга и нивы - восстанет Мать Сыра-земля ото сна, взойдут брошенные загодя семена, и вновь зацветет все кругом.

Мороз ругается с Ярилой, отец ретится с сыном. Прежнее всегда спорит с грядущим. Минувшее все умиротворяет, стирая грани, а новое - манит и будоражит да пробуждает от смерти. Сойдутся боги - точно Навь сшиблась с Явью в буйной сече, но и тот и другой есть справедливый Велес, и то таинство Триглава. Каждой весной молодой Ярила сменяет сивого Мороза, а новый Велес заступает на место старого, но вскоре все повторяется.

Куда ж, казалось, на Ярилу-то Зимнего сеять? Овсени на дворе, солнце идет на убыль, вот-вот ударят морозы. Но ведут селяне братьев меньших на снег и кажут им где созвездие Лось*. Накормят скотину досыта, напоят, ублажат. B Велесовы дни снова досыта кормят они рогатых лучшими снопами. Кинет старый человек топор поверх стада крест на крест, а сын-то к нему подойдет и в ноги поклонится, приговаривая: "Батька Власом уважай, будет добрый урожай". Так каждый родич должен чтить пращуров, так Ярила кланяется отцу своему Велесу.

(* Лось - Лесная Корова, созвездие Большая Медведица, небесные чертоги Велеса. На русской вышивке Лосихи отождествлены Б.А.Рыбаковым с Рожаницами. Фигура между Лосихами - Макошь.)

Чествуем его мы и в Ярилин Велик день. В разгар Цветеня выйдут первые пахари орать да ярить. И гонит селянин скот во поле, и кладет дань бескровную богу скотьему и сыну его ярому. Должен каждый волхв нивы обойти, да окликнуть покровителей: "Буй-тур ты наш храбрый! Ой, спаси скотинку добрую в поле и за полем, в лесу и за лесом, от волка хищного, от медведя лютого, от зверя лукаваго!"

И не тронет хозяин лесной ни телушку, ни быка. Он их выведет из чащи, коль заплутают, и к самому дому доставит, где чтут его и потому себя коровичами тоже кличут. Так водит он, пастырь, наших пращуров на лугах Ирийских, на полях кощных.

– И еще думаю, мастер, неспроста волхвы на Коляду по трое в избу заходят, - продолжал урок Ругивлад, - Сам видал, когда мал был. Чудными мне тогда казались. Ныне вижу - мудрость то стародавняя. Шел первый волхв очень стар в черной шубе, шерстью наружу, лохматый, страшенный. Шел с сумой через плечо, а в ней-то зерно, одно к одному, наливное, крупное, ярое. А другой, что вторым был - в рыжей шерсти, могучий и широкий, у него целых две сумы. Третий заходил - в белой шубе, совсем молод он, и сопель гудела в суме третьего, да не время ей до весны.

– Что ж, ладно речешь, юноша!
– приступал к испытанию Третий мастер, Ты ответь нам, тогда, отчего кличут Велеса Туром буйным. Коль сумеешь найти отгадку - ты минуешь первый порог. Лютогаст и Велемудр тобой не нахвалятся, да не главное для волхва - ратиться. Я подсказал Ругивладу тропочку! Выведет ли она на дороженьку?

– По весне всяк зверь ярится, - ответствовал словен.
– Бер, покинув убежище, голоден и зол. Тур не терпит соперников и одного за другим бросает наземь в едва заметную ярь. Так мужи неистовые сходятся в лютой схватке проведать силушку, где мечи ломаются булатные - там на кулак находится кулачище. Пляшут ряженные и скоморохи в масках турьих, подзадоривая да подначивая. Все они под покровом водчего Велеса, который "велий есть", ибо по воле его смерть уступает жизни, а покой - яри.

Кратка молодость, не может смертный вечно яриться, вот и Яровит, великий воин, уснет смертным сном, чуть минует праздник Купалы и закрутится новый солнцеворот. Но пока рвется на свободу буйна сила - ничто не сумеет ее победить. Рьяный берсерк в краткие мгновения сечи равен Яру, и не даром чтит он любимца Велеса, и зовется именем его подлинным, и носит в себе дух его. И никому не устоять супротив берсерка, кроме другого буй-тура. Так и волхв, обращаясь к богу, становится им самим.

– Что порешим, братья?
– спрашивал Третий у двух иных мастеров, Высокого да Равного Высокому.

– Вельми речист, словно соловей, но добрый молодец растет! Пусть идет себе, и да пребудут с ним боги!
– молвили те.

– Ступай Ругивлад, но помни - даже в ярости жалко терять голову! напутствовал словена Третий мастер, выпуская из пещеры.

И шел себе, юноша, и думал он о вещах чудных. Что иной народ идет супротив другого, а не ведает темный - одним богам молятся. Король данов тот одарил Храм Свентовита белыми конями, а думает, будто умилостивил светлейшего аса - Хеймдалля*. Вот и свейские конунги гостили - те клали требы Велесу, точно своему Вальфёдру**, а потом почтили кровью вепря венедского Радегаста, именуя его лучшим из ванов - Фрейром.

(* Хеймдалль - в скандинавской мифологии светлейший из асов, Белый Ас, зоркий бог света, живет в небесных горах и стережет проход в Асгард по Радужному мосту. Владеет волшебным рогом (Гьяллархорном), в который затрубит, когда приблизится Рагнерёк - кульминация Сумерек Богов, последняя битва. Родоначальник одного из поколений людей. Соотносится с асом Локи, как Белобог с Чернобогом. Имеет много общего со Свентовитом.

** Вальфёдр - божественный псевдоним Одина, "Отец Павших". Противоположное по смыслу имя Одина - Альфёдр, "Всеотец". В Велесовой Книге* говорится о том, что славяне почитали как отца божего Велеса. Почти дословное цитирование этих строк осуществлено автором в "Прологе". Славянское имя Одина и как навьего бога и как светлого бога - Велес. Хейти божественный псевдоним, иносказательное определение имени бога. Считалось, что произнося истинное имя, человек устанавливал связь со своим кумиром, чем тревожил божество и мог впасть в немилость. Дочери "отца ратей" валькирии - в скандинавской мифологии богини-воительницы. Незримо летают они над полем боя и принимают последний вздох убитого героя, с тем, чтобы доставить избранного в Вальхаллу)

Лишь волхвам да вождям доступно ныне древнее знание, лишь калики да бояны слагают былички о делах давних и сами же в них верят, и заставляют силой слов верить в эту придумку честной люд.

* * *

Через Сорочинские скалы путники перебрались с большим трудом, пестрые они, да больно острые.

– Просто чудом коня схоронил, - радовался словен, - Кабы знать, где проход - не полез бы ни в жизнь напрямик.

Заржал и скакун, когда, одолев последний склон, пред ними расстелились чистые поля, которым, казалось, нет ни края, ни конца.

Изумился словен раздолью широкому, как не дивился уж давно - просто любовь награждает человека совершенно иным зрением.

– Вот она какая, земля-красавица! Видывал я дальние моря, видывал чащи лесные, бывал в горах высоких да снегах. Не встречал лишь я доселе степных просторов. Говорят, что князь Владимир, Красно Солнышко, хоть и нравом крут, да не дурень вовсе - то с его руки, по его велению сторожат заставы богатырские эту землю от печенега, да хазарянина.

Не успел он так подумать, как почуял, дрожит земля. Огляделся волхв, не видать ли беды какой - и точно, слева на обзоре замаячили два силуэта. Присмотрелся - скачут витязи, блестят долгомерные копья, скачут - не иначе по его душу.

– Да, Шут с вами!
– думает, взял и свернул навстречу.

Всадники это заприметили, и их кони умерили богатырский скок.

– Эй, кот! Тут гости пожаловали, ты подсоби мне, если что!
– тряхнул он мешок.

– Раскинь мозгами, а уж потом буди по пустякам!
– донеслось оттуда, То, не иначе, дозор киевский. Будут сумы осматривать, на лапу просить. Вот и смекай!

– А ты не в курсе, кошачья шкура дороже веверки*?

(*веверка - белка, белью же называли шкуру горностая)