Чтение онлайн

– А Богумил говорит, супротив Лешего одна головешка поможет!
– прервал он тетю.

– Много знает твой Богумил, - улыбнулась она, - Ну, сказываю дальше!

Когда же встретится лесовик с другим лешим - обязательно игру затеют. И нет у них иного богатства, окромя зверья да птицы звонкоголосой. Всякий охотник знает - коль пропала дичь лесная - значит местный леший ее в кости и проиграл, от того и стараются задобрить лесного хозяина.

Раскрыв рот, затаив дыхание, слушали Власилису веснушчатые племянники, внимал и он, Ругивлад - маленький, несмышленый, слабый.

– Еще мой дед сказывал: "Чуть солнцеворот начнет поворот, пойди ночью в лес да сруби осину, чтоб упала макушкою прямехонько на восток. Затем стань на том срубленном пне и посмотри позади себя промеж ног, приговаривая: "Дядька леший, покажись не бурым бером, не совою лупоглазою да не елью жаровою, а таким, каков я есть, покажись!"...

Позади снова скрипнуло. Словен мигом выхватил меч, изготовился к нападению. Никого!

– Чтоб тебя Шут забрал!
– выругался волхв.

– Мррр! Зачем же так сразу?
– Баюн, ловко перескочив через куст, подбежал к Ругивладу и, вытянув хвостище трубой, требовал ласки.

– Тьфу, напасть! А что как я не сдержался бы?

– Тебе, парень, подлечиться бы родниковой водой? Холодная, она от всего помогает...

– Это точно, - горько усмехнулся черный волхв.

* * *

"Только считается, что всяк правит на свой манер, а на самом деле одна власть похожа на другую по сути. Пришедшие на гребне народного возмущения правители, скинув предшественника, твердят нам о справедливости и почитании традиции. Но затем, утвердившись на троне, стараются еще более изощренными средствами превратить подвластный им народ в стадо недоумков, какими легко управлять. И человек, позволяя надругательство над свободой становится достоин правителя. Все повторяется на кругах истории.

Остаются и боги, меняя имена и личины. Они по-прежнему могущественны, но суть одна - их вершины, их глубины доступны только дерзким. Кто такие боги - это те, что обрели полную и безраздельную власть над собой и обстоятельствами, но видно, она и есть сама Неволя."

Размышления Ругивлада прервал корчмарь, приблизившийся к столику. За хорошую плату он обещал свести с нужными людьми. В прошлое посещение этого заведения волхв не расплатился, и цена была, действительно, велика.

Но словен не поскупился, стремясь расположить хитрого хозяина к себе. Ругивлад с процентами возместил убытки от той, ставшей знаменитой на весь Киев, попойки, когда шестеро стражников так и не просохли. А чтобы не продал - вручил неплохой залог в счет будущих услуг. К этому кот прибавил свои уверения в дружбе и клятвенно обещал хозяину корчмы оторвать руки-ноги, если вдруг вздумает надуть.

Впрочем, черный волхв не особо горевал бы, случись еще одна драка, потому что навь, копившаяся в душе, рвалась наружу и только ждала подходящего случая. Он истязал себя мыслями, от которых другой бы либо спился, либо свихнулся. Но с кем же еще разговаривать волхву, даже черному, и собенно черному, как не с самим собой?

"В толпе для правителя, восседающего на троне, все лики схожи. Все похожи на один.

Сколь ни именуй себя Солнышком - вся твоя сила в их безликости, а попадись богатырь - и меркнет твое сияние, самодур. Таких лучше держать на заставе, на выселках.

Подлинный же властитель замкнут, волхв не нуждается в подтверждении собственной силы, унижая тех, кто вокруг. Нет снаружи ничего того, что бы не существовало в нем самом. Но разве, чтобы оценить чистоту вод горного озера, не стоит ли окунуться в такое дерьмо, что запомнилось навсегда? Многие задавались этим вопросом. И вместо лесной пещеры или кельи отшельника ждут волхва дороги. Там проверит он выстраданные мысли. И зачем? Чтобы снова, оставшись в одиночестве, творить очередные безумства?"

– Все скифы* были родом кияне!
– ударил кто-то кулаком по столу, да так, что кружки подпрыгнули вверх.

(СКИФЫ - 8. до н.э.
– 3. н.э., общее название скотоводческих ирано-славянских племен, обитавших от Западного Причерноморья (агафирсы, гелоны) до самого Каспийского (Гирканского моря) - массагеты. Успешно воевали с киммерийцами, персами, македонянами и римлянами, основали Парфию. Ассимилировались с оседлыми племенами венедов и сколотов, частью поглощены волной сарматов, дали начало славянскому этносу. Хотя вероятнее всего сарматы - те же скифы, просто обучившиеся сыромятному способу выделки кожи. Название скифов по-видимому происходит от искаженного греч."скити" например совр.русское-скитаться, Скифию именовали еще Скуфией, а скутти (сакс.) - скот. Сколоты - самоназвание некоторой части скифов согласно Б.А.Рыбакову - праславянское оседлое племя, скифы-пахари.)

– С чего бы это вдруг?
– не поверили ему.

– Про Киявию и ныне ромеи говорят - Скуфь Киевская.

– Так, значит есть еще какая-то другая Скифия, - резонно отметил Ругивлад из своего угла.

На него оглянулись, оглядели с ног до головы, как несмышленого пацана, пьяным взором и объяснили:

– Чудак ты, братец! Сам посуди, приехал к нам в Тьмутаракань ихний волхв... Кажись, Геродором звали, а может, Дероготом? Встретился тут ему киянин, он и спрашивает: "Откуда, мол, ты?". Мужик и отвечает: "С Киева!". А Дерогот глухой, небось, понял, что "скиев" - значит, скиф. Вот с тех пор и говорят про скифов, а на самом-то деле все они нашенские.

– Где ж ты, Туполоб, видал, чтобы в Тьмутаракани кияне водились. Там сейчас одни пархатые козары спасаются...
– возразили шибко грамотному богатырю подстрекатели.

Коль пошла такая тема, волхв решил благоразумно промолчать. И правильно сделал. Всяк спор хорош к месту, а этот - и вовсе после штофа.

В предсмертной записке Богумил тоже называл себя потомков скифов. Ругивлад хранил бересту на груди, не раз перечитывал заветные слова, хотя помнил их уже наизусть: "... были мы скифы, а за ними словены да венеды, были нам князи Словен да Венд." Скифская земля раскинулась от гористой Фракии до самого Гирканского моря, которое часто теперь называли Хвалынским. С кем только не сражались пращуры? Били кимров, ратились с персами - из рода в род передавали легенды о том, как один великий завоеватель, чьи лошади уже готовились осушить море-Окиян, едва не сгинул вместе со всем войском в бескрайних скифских степях. Не даром, знать, возносились богатые жертвы священному мечу! Не зря славили Великую Мать, коль жены народили славных воинов!

А потом явились ромеи, а за ними и готы, потом конными массами ярились по всей степи гунны... Ну, и где ж все они теперь? А Скуфь Киевская стоит, да и стоять будет.

– Дураки вы все, а еще умными прикидываетесь!
– не унимался кто-то из собутыльников - Скифы - это просто сыромятники, скифы - это наше прозвище! Предки издревле мяли кожи, а ромеи как пришли на Русское море, так и, не разобравшись, обозвали нас. "Скуфис или скифис" по-ромейски и есть кожа. Скитались мы тогда в широких степях, а как греки понаставили городищ завели торг, первым делом у нас скот и покупали. А когда научились русичи первыми выделывать-то ее сыромятным образом - тут и совсем сарматами кликать стали...

Связи "по кулинарной части" при дворе Владимира очень пригодились хозяину корчмы. Ему не стоило особого труда выудить через своих доверенных столь нужные волхву сведения. Не прошло и дня с момента прибытия Ругивлада в Киев, а он уже знал, где искать кочевья хана Куря, дядюшки Ильдея. По рассказам Свенельда герой знал, что к юго-востоку от земель вятичей, примерно в десяти днях пути от славянских пределов, есть гора. Там собираются на Совет водители печенежских орд, а таких было восемь. Четыре кочевало в степях, примыкающих к Русскому морю, остальные обретались в излучине Дона при Готском море, которое именовали еще Меотийским.